«Дочь похожа на него, но я стараюсь об этом не думать» Истории женщин, которые родили от насильников

Какими глазами женщины, которые решились сохранить беременность после изнасилования, смотрят на своих детей? Что чувствуют, узнавая в любимом ребенке чужие черты? Как этот опыт влияет на их материнство? Специально для «Гласной» журналистка Мария Семенова поговорила с женщинами, которые приняли решение оставить ребенка, чей биологический отец — насильник.

Глава 1. Анастасия, Якутия

---

«Я жила, как будто на мне шкура такая толстая, тяжелая. И вот эта шкура, такая игловатая, всю душу, сердце разрывает на куски. Я не могла нормально спать, общаться с людьми, принимать себя такой, какая я есть. Не могла себя любить, не могла себя уважать. Ну реально, шкура какая-то игловатая. Вот эту шкуру я очень хотела снять». 

Так 42-летняя Анастасия Аргунова метафорически описывает свою травму — в детстве ее систематически насиловал отчим. Ей, большую часть жизни говорящей на якутском, трудно подбирать слова для описания сложных чувств на русском. Мы как будто бы общаемся через несколько барьеров: помимо языкового это еще и звуковой. У Анастасии — инвалидность по слуху. Иногда она плохо слышит мои вопросы, иногда из-за особенностей дикции я не совсем правильно понимаю ее ответы, и приходится переспрашивать.

«Я больше всего общаюсь на родном языке. Не так много говорю по-русски. Матом только умею. Русский мат соединяет людей», — смеется Анастасия.

Мы с ней говорим по видеосвязи, в Якутске уже полночь, но на предложение перенести разговор она отмахивается: «Поздно ложусь, завтра выходной». Анастасия занимается наращиванием ресниц.

«Я просто чувствовала, что это плохой человек»

Анастасия говорит, что в ее семье она не первая женщина, которая столкнулась с сексуализированным насилием. Ее родной отец — ее дедушка. Он изнасиловал свою собственную дочь — мать Анастасии. Анастасия узнала об этом еще в детстве, случайно услышала от каких-то подвыпивших родственниц на семейном застолье. Долгое время она старалась об этом не думать. Казалось, такого просто не могло быть. С дедом-отцом общалась как ни в чем не бывало до самой его смерти. 

Когда Настя училась в третьем классе, ее мама Татьяна отвезла девочку пожить к бабушке с дедушкой — к этому времени у нее родился еще один ребенок, сын, и ей было сложно справляться одной. Отец младшего не участвовал в его воспитании, да и вообще был женат.

«Я некоторые моменты с мамой даже не помню. Не помню, чтобы она за мной присматривала. Со мной все время была бабушка», — говорит Анастасия.

Через несколько лет, когда девочка училась в пятом или шестом классе, мать привела в гости к родителям Михаила, своего будущего мужа.

«И вот он зашел, я увидела его и сразу в комнату убежала. И не хотела выйти из комнаты. Меня, как маленького ребенка, красивой игрушкой приманили. Мама сказала: “Это твой будущий папа, он купил тебе красивое платье”. Как раз должен состояться Новый год. Но не так сразу сблизилась, просто с осторожностью я подарок приняла. Мне не понравилась его улыбка и глаза. Как сказать? Его образ на тот момент показался мне каким-то ужасным», — рассказывает она.

Анастасия не хотела переезжать к маме и отчиму, но бабушка ей говорила: «Тебе нужно быть с мамой рядом, у тебя появился папа, у тебя будет семья».

Позже девочка вспомнила, что уже видела Михаила, когда ей было пять лет. Тогда он просто приехал к ним по делам: «Он что-то привез нам, не помню, лед, что ли, или дрова». После этого взрослые сели за стол, а Настя сидела в соседней комнате. В какой-то момент Михаил зашел и просто смотрел на нее.

«Я чувствовала, что это плохой человек. Что-то с ним не так. От него исходила какая-то странная энергетика. Я одна в комнате, и какой-то чужой дяденька пялится — это было странно. Было предчувствие, что-то такое», — описывает она.

«Вдруг поняла, что стою на улице босиком»

Анастасия, ее младший брат и их мама Татьяна стали жить вместе с Михаилом у него дома. 

Первые несколько лет все было нормально. Но когда Анастасии исполнилось 15, она стала замечать, что отчим подсматривает, как она переодевается: заглядывает со двора в ее окно. Она попыталась рассказать маме, та сказала: «Ну как такое могло быть? Тебе показалось».

«Каждое утро он старался меня поцеловать. Но не так, как ребенка, дочку. Я понимаю, в щеку поцеловать — а он хотел в губы. Я чувствовала, что человек ко мне какой-то интерес проявляет. Это было для меня ненормально. И было вообще некомфортно», — вспоминает Анастасия.

Когда она училась в восьмом классе, отчим написал ей эротическую записку (предложил посмотреть на его член). Девочка «потеряла дар речи», сразу же порвала ее и выкинула в печь. 

«На следующий день [после получения записки], когда дома никого [кроме отчима] не было, я сидела, делала уроки. Он сзади подошел и положил на мое плечо свой член. Это было очень-очень странно. Я не помню как, но я вдруг поняла, что стою на улице босиком. Было холодно», — говорит она.

Когда Анастасия училась в девятом классе, отчим, как она думает, впервые ее изнасиловал — но она этого не помнит.

«У меня на столе всегда стояла кружка с водой, на ней было написано I love you. И он туда подсыпал, не знаю, снотворное, что ли. Он все просчитал, все под себя подстроил, специально отвел моего брата к родственникам. А мама на тот момент работала заведующей магазином, у нее было до фига работы, она иногда домой ночевать не приходила. И вот в один прекрасный день в девятом классе, перед 8 Марта, я прихожу домой, беру кружку с водой, пью — и тут у меня голова закружилась. Проснулась под утро. Я вроде бы лежу не голая, но чувствую, что что-то не так», — рассказывает она.

Мысль о том, что отчим тогда ее изнасиловал, пришла не сразу, месяца через три, когда она прочитала статью с описанием такого случая.

Позже насиловал девочку, когда она была в сознании. Анастасия никогда не сопротивлялась физически.

«Я его очень сильно боялась. Даже когда он голос повышал, я могла просто в штаны описаться, — признается она. — Когда мы с ним наедине оставались, он начинал не грубо:

“Если ты будешь хорошо себя вести, то ничего не произойдет, а если ты это не сделаешь, пострадают братик и мама, подумай о них. Не будь глупой”.

Всегда манипулировал. Всегда», — вспоминает она. 

Про изнасилования Анастасия говорит, что «этого было не так много» — два-три раза в месяц. Отчим мог избить девушку, выбирая места, которые не видно под одеждой. Однажды он оглушил ее лопатой, когда она работала в хлеву.

«Сознание я потеряла. И он этим воспользовался. И бедные коровы все это видели», — вздыхает Анастасия.

После изнасилования Михаил обычно давал ей деньги — будто благодарил. Постоянно говорил: «Ты моя, ты только моя, трахайся со мной, дома, я дам тебе деньги, никуда не ходи». Будто в ответ на это после девятого класса Анастасия, наоборот, стала «характером очень такая бунтарная, грубая, уличная». «Я много выпивала, я курила, я дралась. Я домой не хотела появляться», — вспоминает она.

Однако дикий страх перед отчимом никуда не делся. 

Женщина вспоминает, что на людях Михаил вел себя с ней хорошо: «Как бы человек надевает маску и потом снимает».

«Самое плохое, когда ты живешь с этим животным, тварем, в одном доме, сидишь, ужинаешь за одним столом, и он смеется, что-то рассказывает, — становится так противно. Все такое ощущение, как будто это не я. Как будто он управлял мной, манипулировал», — рассказывает Анастасия.

Она уверена, что ее мама «ничего не подозревала, ни о чем не догадывалась», потому что «он делал все очень-очень скрытно». Объясняет: «Плюс я берегла свою маму, потому что она тоже пережила насилие. Думала: если я расскажу, она не вынесет».

«Ребенок — дар Божий»

В 19 лет Анастасия поняла, что беременна. К этому она уже была готова, понимала, что рано или поздно это может случиться. Про аборт Анастасия ни до, ни после наступления беременности не думала: «Ребенок — дар Божий, он ни в чем не виноват». 

Отчим, узнав о будущем ребенке, обрадовался. Он понимал, что ребенок — его. Матери же Анастасия сказала, что отец — парень, с которым она одно время встречалась. Татьяна рассердилась, уговаривала ее сделать аборт, но Анастасия твердо решила рожать. 

«Когда приехали из роддома, он на руки ее взял, такой счастливый. Я тогда подумала: если у него ребенок появился, значит, он отстанет от меня. Я подумала, это мое спасение», — говорит она.

И после этого отчим действительно перестал ее насиловать. Как считает Анастасия, он «хотел, но не мог», потому что вокруг ребенка постоянно крутились родственники. А потом, в 21 год, девушка вышла замуж — просто чтобы уйти из дома.

«Когда моей дочке Алене исполнился год, я стала очень сильно выпивать и, грубо говоря, по рукам пошла. Я не понимала, что со мной, не знала, почему я это делаю. Первый раз я вышла замуж за человека совершенно незнакомого. В одной компании мы выпивали, наутро проснулись и подумали: “Давай поженимся”. Так и поженились», — вспоминает она.

Но нормальной семейной жизни не случилось: муж постоянно приходил домой пьяным, и не один, а с друзьями.

«И он как-то раз пытался избить мою дочку, и я не стерпела. Я дочку в шкаф спрятала и потом избила мужа: нос ему сломала, палец сломала. Ну и расстались с ним. Больше я его не видела», — рассказывает Анастасия. 

Так она снова стала жить с мамой и отчимом. Она вспоминает, как однажды сказала отчиму: «Пожалуйста, оставь меня в покое, не трогай, дай мне нормально жить». И он «вроде бы согласился», но стал выпивать больше, чем раньше. И когда возвращался домой пьяным, каждый раз за общим столом говорил Анастасии, как ее любит: «И это было неудобно, потому что я понимала, что человек любит меня как женщину, жену. Притом перед ним сидит жена — моя мама. Это было очень неудобно». 

Татьяна, видимо, списывала эти слова на пьяную сентиментальность Михаила. Анастасия несколько раз уезжала из дома, после первого брака у нее было еще два неудачных. В итоге в 2015 году она снова оказалась под одной крышей с мамой и отчимом. 

«Он говорил: “Ты всегда будешь моя, от меня никуда не уйдешь”, “Никто тебя никогда не будет любить, и ты никогда не будешь счастлива в этой жизни”», — вспоминает Анастасия.

Отчим мог избить ее, увидев, что она наряжается, чтобы пойти на праздник или на встречу с подружками. Но Анастасия уже изменилась: «Я стала сопротивляться, я стала драться, я стала защищаться, орать на него». Мать, если видела их конфликты, говорила Анастасии, чтобы она не провоцировала Михаила.

При Алене же они старались не ссориться. 

«Его дух приходил за мной»

По мере того как Михаил пил все больше, ему начали мерещиться какие-то страшные тени.

«Он мне говорил: “Твои привидения приходят за мной. Это ты мне отправляешь плохих людей”. А я ему отвечала: “Ты совершил очень большой грех и за все будешь отвечать. И ты умрешь от мучительной смерти”», — вспоминает Анастасия.

В 2015 году Михаил признался жене Татьяне, что Алена, дочь Анастасии, — и его дочь тоже. Сама Алена тоже присутствовала при этом разговоре, как и Анастасия. И хотя Алена поняла, кто ее отец, в силу возраста (ей тогда было 11 лет) не осознала, что это случилось в результате насилия.

«Это был кошмар. Бедная мамочка моя так плакала, сознание потеряла, — вспоминает Анастасия. — Она до сих пор чувствует вину, кажется. И после этого ее отношение ко мне изменилось. Она стала такая внимательная — чересчур внимательная, это мне мешало жить», — смеется она.

Через неделю после своего признания Михаил погиб: сгорел в своем доме, Анастасия с матерью в это время были на работе, Алена — у родственников, а младший брат тогда уже уехал учиться в город.

«28-го дом горит, а на следующий день, 29 ноября, должен быть праздник, [двенадцатый] день рождения моей дочери. Мы пригласили очень много гостей, оптом продукты купили. После пожара дочка долгое время не хотела праздновать день рождения, она видела, как горел дом. Бедная моя доченька плакала: “Это был мой папа. Он меня так любил”. Больше всего она вспоминала о нем как об отце. Но я же не могла ребенка заставить ненавидеть человека, которого она вспоминает с теплом. Поэтому у меня были смешанные чувства», — рассказывает Анастасия. 

То, что Михаил сгорел в собственном доме, Анастасия считает судьбой — наказанием за то, что отчим делал с ней.

«Я даже плакала, когда на похоронах была. Понимала, что, совершая вот такой, очень большой, грех, человек может умереть очень плохо. И даже после смерти его дух не смог уйти. Он приходил за мной, я это видела. Стоял за дверью, я не могла уснуть. Он сгорел и умер, и я чувствовала, как горящие руки трогают мои ноги. Я подумала, что это из-за того, что я не простила», — рассказывает Анастасия.

После этого она поняла, что должна отпустить пережитое. И подумала, что, если расскажет свою историю, это может кому-то помочь.

Так Анастасия стала прорабатывать свое прошлое.

«Голос не мог выйти»

«Людям легко говорить: “Почему ты терпела? Почему ты не говорила?” Почему я не говорила, почему я терпела — потому что голос не смог выйти. Ну какое-то чувство: ты хочешь говорить, но не получается. И даже шевелиться боишься», — пытается описать свои чувства Анастасия.

Она говорит, что все эти годы не могла принять, что это действительно было, и было с ней.

«А сейчас приняла: “Да, со мной это было, да, я родила от него дочку”. Это было в прошлом.

Прошлое уже не вернется. И есть настоящая жизнь. Настоящая я — другая.

Для меня сейчас этот человек — закрытая книга. Я могу спокойно рассказывать. Не плачу», — говорит Анастасия. Она действительно ни разу не заплакала во время нашего интервью.

Анастасия рассказывает, что «нормально стала спать только с 39 лет». До этого каждый раз боялась закрывать глаза: «Потому что опять появится он».

Девушка говорит, что «начала морально готовиться» к тому, чтобы публично рассказать свою историю, с 2022 года. В итоге в 2024-м на ютьюб-канале женского объединения «Ты не одна, с тобой Якутия» вышло ее большое интервью.

«И после этого ненавидели меня многие, даже родной брат. И мама хотела со мной судиться даже, хотя я подготовила ее: “Мама, когда-нибудь это произойдет”. Ну, слава Богу, плохих комментариев, осуждений [в Сети] не было. Было очень много поддержки и много вопросов. И очень-очень много девушек написали мне свои истории. Я могу точно сказать, сколько писем я прочитала, — 96», — рассказывает она.

Анастасия говорит, что по сравнению с тем, что ей писали другие женщины, ее история «еще цветочки» — девушки из села рассказывали, как их насиловали родные братья, и родители были в курсе.

Ее дочь — тогда ей был 21 год — поначалу тяжело восприняла публикацию интервью. Когда оно вышло, она спросила: «Почему ты не рассказывала, что он тебя насиловал, издевался?»

«Ну я берегла ее как могла, чтобы не травмировать. А она говорит: “Почему ты себя не берегла?” Такой очень правильный вопрос. И все, на тот момент я не смогла удержаться, у меня слезы пошли ручьем, я так плакала, у меня слов нет, объяснить не могу», — вспоминает Анастасия.

Анастасия говорит, что пыталась объяснить дочери, что та не обязана менять отношение к Михаилу.

«Он для нее был хорошим дедушкой, отцом, и в ее памяти он хороший человек. А в моей памяти — насильник, педофил, плохой человек. Я ей сказала: “Ты можешь оставить себе хорошего человека. Он ничего плохого с тобой не делал — делал со мной”», — рассказывает Анастасия.

Она вспоминает, как в прошлом году они с дочерью гуляли по городу, и это был «самый-самый теплый момент соединения душ».

«И она мне такие хорошие слова говорила: “Ты очень сильная женщина, смелая, храбрая. Не сломалась, несмотря ни на что. И все делала ради меня. Ты лучшая мама”. Самый лучший комплимент», — улыбается Анастасия. 

Сейчас Алене 22 года, в 18 лет она вышла замуж за свою школьную любовь, они с мужем живут с Татьяной, бабушкой Алены: «Она хотела заниматься огородом, поэтому переехала к моей маме».

По словам Анастасии, ее дочь хоть и похожа внешне на насильника Михаила, никогда не напоминала ей о пережитом.

«Характером моя дочка прям такой человек-цветочек, — говорит она. — Светлый человек. Она в свои 22 года ни разу не пробовала ни сигарет, ни алкоголя. По барам, по клубам не шлялась. Как можно, глядя на своего ребеночка, вспоминать вот этого плохого человека? Ну реально, у меня такого не было. Это мой единственный ребенок. Для чего-то она появилась. Не просто так. Значит, Бог послал, чтобы любить и воспитать, чтобы она была хорошим человеком».

Глава 2. Алиса, Санкт-Петербург

---

«Когда я узнала про беременность, это, конечно, был очень большой шок, — рассказывает 29-летняя Алиса. — В тот вечер очень много молилась, но на следующее утро проснулась уже с четким решением. Понимала, что у меня нет другого выхода: я должна родить этого ребенка. Потому что я верю в Бога. Если я сделаю аборт, будет хуже, потому что это грех очень большой и мне в любом случае за это придется чем-то расплачиваться. Я понимала, что останусь матерью-одиночкой, понимала, что у меня родители уже в возрасте, что помогать некому. Я просто надеялась на волю Бога».

Алиса говорит громко, потому что на фоне нашего интервью кричит ее маленькая дочь. На предложение прерваться, если нужно, Алиса отмахивается: «Она все время плачет».

Если Анастасия, героиня первой главы, уже рассказывала свою историю публично до разговора со мной, то Алиса делает это впервые. Я нашла ее по коротенькому комментарию в группе телеканала «Спас» в соцсетях — Алиса писала, что родила дочь после изнасилования и очень ее любит.

На «Спасе» часто поднималась тема абортов после пережитого насилия, и позиция всех спикеров была однозначна. Например, в сюжете программы «Прямая линия жизни» говорится: «Если будущая мама прерывает беременность, то, по сути, тоже становится преступницей, совсем не меньшей, чем человек, который совершил насилие».

«Начал проявлять свою натуру»

Биологический отец ребенка Алисы — ее бывший парень Леша. Когда Алиса начала встречаться с ним, ей было 25 лет, и это были ее «самые серьезные отношения за всю жизнь».

«Конечно, какой-то опыт романтики был, но это не были такие отношения, чтобы жить вместе, иметь общий быт и так далее», — говорит она.

С Лешей они познакомились в ВК — он ей написал, завязался разговор. Съехались через несколько месяцев, по его инициативе. Алиса жила одна в Мурино, пригороде Петербурга — в квартире, унаследованной от бабушки. Парень переехал к ней.

«Изначально он был очень внимательный, заботливый, добрый. Типичное поведение абьюзера: сначала себя с хорошей стороны показывает, а потом начинается агрессия, манипуляции», — описывает Алиса.

Они встречались полгода, а потом расстались по инициативе девушки. Леша «достаточно быстро начал проявлять свою натуру». Он мог замахнуться на Алису, в сексе делал болезненные для нее вещи. Впрочем, Алиса не считает это насилием.

«Мне было очень неприятно, но я терпела. Это не было насилием в чистом виде, потому что я на это все-таки соглашалась сознательно. Я просто такой человек, мне сложно говорить нет», — объясняет она.

У Леши были проблемы с работой: за небольшую зарплату он работать не хотел, а большую ему не предлагали. Поэтому он жил с Алисой и «просто висел у нее на шее». 

Сама Алиса работала в автосалоне — занималась выкупом подержанных машин.

«Мне тяжело было принимать решение о расставании. Я постоянно его оправдывала, говорила себе, что, может, что-то поменяется в отношениях, потому что изначально он был не такой. Потом я поняла, что надо расходиться», — описывает девушка.

Алиса признается, что терпела Лешу, потому что «всю свою жизнь терпела, все терпела».

Она рассказывает про свою семью: «В детстве я подходила к маме: “Поиграй со мной”. Но она постоянно говорила: “Отстань от меня” — и все. Моя бабушка страдала алкоголизмом, маме тоже не хватало материнской любви. А папа — человек эмоционально достаточно холодный. Он много работал. Но если было какое-то недопонимание, он поднимал на меня руку очень часто. У меня старшая сестра есть, она вообще ушла из дома в 16 лет, потому что ее родители очень сильно гнобили за все, она просто не выдержала», — рассказывает Алиса.

«По-доброму хотелось помочь человеку»

Осенью 2023 года Алиса изменила свою жизнь и стала православной христианкой. Девушка «верила в Бога всегда», но именно тогда решила осознанно прийти в церковь. Алиса не может объяснить, что именно ее подтолкнуло, говорит, что просто «начала искать какой-то смысл жизни».

«Я очень сильно раскаялась перед Богом за всю свою прошлую жизнь, за свой сексуальный опыт. Я попросила прощения, я попросила Бога дать мне семью и мужа. Мне еще сон приснился, что Иисус Христос пришел ко мне и сказал: “Что бы с тобой ни случилось, всегда держи меня за руку, никогда не отпускай, ничего не делай против моей воли”. Я уже на 100% понимала, что до брака я сексом не буду заниматься ни с кем», — описывает она.

А примерно через месяц после того, как девушка воцерковилась, ей написал Леша: сказал, что ему негде ночевать, попросил разрешить ему поспать на кухне. Алиса согласилась: «Абсолютно по-доброму хотелось помочь человеку». Хотя они расстались, но пытались остаться друзьями. Алиса однажды попросила бывшего, чтобы он помог ей помыть окна, так что ее не удивила просьба об ответной услуге.

«Он приехал в нетрезвом состоянии. Обманул меня, ехал чисто ради удовлетворения своей похоти. Набросился и против моей воли сделал вот это дело. Я в конце уже, конечно, сдалась, потому что нечего было терять. Просто перетерпела», — вспоминает Алиса.

В полицию Алиса не обращалась: «Хотя надо было, конечно». Сначала ей хотелось просто обо всем забыть. Когда прошла неделя, Алиса подумала, что нужно было написать заявление, но решила, что уже поздно что-то делать и преступление уже не доказать.

Через две недели после изнасилования Алиса сделала тест, он показал две полоски.

«Просила Господа убрать все нехорошее»

Алиса признается: если бы все произошло до ее воцерковления, она, конечно, сделала бы аборт. К этому ее подталкивали и родители. Они были в курсе обстоятельств зачатия, но на прерывании настаивали не поэтому, говорили: «Мы не сможем тебе помогать. Как ты будешь вертеться, мы не знаем». Но Алиса твердо решила рожать, пришла к священнику: «Попросила за меня помолиться, чтобы, не дай бог, я не сделала какую-то ошибку, не сделала аборт».

Подруги ее поддержали — 26-летняя Алиса дружила с женщинами на 7–10 лет старше, они настаивали, что «аборт ни в коем случае нельзя делать, потому что ты можешь испортить свое здоровье и никогда больше не родить ребенка». Подруги не были религиозны, но уверяли, что аборт небезопасен для репродуктивного здоровья.

У Алисы была «очень тяжелая беременность», ее несколько раз увозили в больницу с кровотечением, был риск потерять ребенка, а она очень хотела его сохранить. Вернее, ее. Алиса понимала, что родит от насильника, переживала, что «могут проскочить какие-то не очень хорошие гены», поэтому много молилась и «просила Господа убрать все нехорошее».

Дочку решила назвать Ксенией — в честь святой блаженной Ксении Петербургской.

Леша знал о том, что Алиса ждет его ребенка. Девушка пыталась с ним поговорить о том, что произошло, но все обвинения в насилии он отрицал.

«Он сказал: “Ты обманываешь, ты меня оклеветала, сама меня соблазнила”. И вообще, [по его словам] как бы беременность не должна была состояться, потому что он в меня не кончал, а я от кого-то другого нагуляла. Он не помнит, как это было, потому что был в нетрезвом состоянии, и просто ему сказать нечего в свое оправдание. Он сказал мне делать аборт, а сейчас умывает руки и говорит, что я сама во всем виновата», — рассказывает Алиса.

Она вспоминает, что в роддоме прямо во время схваток у нее началась истерика: «Мне было очень страшно, что нас никто не ждет дома, что мы никому не нужны. Мне было очень жалко этого ребенка».

«Живи одна, мы же как-то справлялись»

Родители встретили Алису с дочкой, когда они выписывались из роддома. Но потом девушка осталась с ребенком одна в своей квартире. Ее родителям около 60 лет, отец еще работает — удаленно, из дома. Мама болеет.

«У нее сахарный диабет уже более 20 лет и несколько запущенных аутоиммунных заболеваний, из-за которых она сейчас очень плохо себя чувствует, постоянно падает в обмороки, за ней нужно все время следить», — объясняет Алиса.

Поэтому отец хоть и помогает ей финансово, но посидеть с внучкой приезжает редко. «Я живу далеко», — объясняет Алиса. Квартира ее родителей в Петербурге, а ее — в пригороде.

«Когда я изъявила желание съехаться, они сказали: “Живи одна, мы же как-то справлялись, вот и ты тоже справляйся сама”. Я думаю, если я приеду жить к ним, мне там будет очень тяжело морально, потому что родители, конечно, сложные люди», — говорит она.

Несколько раз после рождения дочки Леша переводил деньги — как уверена Алиса, по настоянию своих родственников. 

«У него нет родителей, есть тетя и сестра двоюродная. Они полностью на моей стороне, говорят, что я большая молодец, что все-таки этого ребенка оставила. И всячески его, конечно, подпинывают, чтобы он деньги высылал. Но ребенка он видел один раз — когда привозил какие-то вещи, которые ему передали».

Родственники Леши были в курсе, что дочь родилась в результате насилия, — им об этом сказала сама Алиса (они были знакомы еще с тех времен, когда девушка встречалась с Лешей). Узнав, они сказали, что «он скотина», а Алису назвали хорошей девушкой. 

Ксюше скоро два года. Алиса справляется благодаря финансовой помощи своего отца, она старается не унывать: «Действительно, помощь Божья есть — познакомились с соседкой с четвертого этажа, она нам вещи отдает. Ребенок одет, сыт, и все хорошо». 

«Возьмут ли меня с ребенком?»

Ксюша похожа на Лешу больше, чем на мать. Алиса старается «просто не думать об этом, потому что ребенок ни в чем не виноват».

«Все-таки это же и мой ребенок тоже. Это моя яйцеклетка, которая была со мной с самого начала. Я ее выносила, родила, я ее ращу. Стараюсь просто не думать о том, как это произошло, от кого она родилась. Я считаю, что у нее нет отца. Есть только я, ее мама родная. Как мама может отказаться от своего ребенка? Бывает же такое, что детей берут из детских домов и воспитывают как своих. А у них, как правило, родители не очень хорошие. Но это же не значит, что ребенок должен от этого получать меньше любви», — рассуждает Алиса.

Алиса очень хочет иметь семью и во время интервью несколько раз говорит, что переживает, сможет ли выйти замуж.

«Очень тяжело осознавать, что это все произошло не по твоей воле и ты все это разгребаешь сама. Последствия очень тяжелые — несмотря на то что ребенка я люблю, что я ее приняла с Божьей помощью. Все равно периодически всплывает какая-то обида и боль. Почему так? Ведь все же могло бы сложиться иначе! Ведь я же могла выйти замуж и родить ребенка в семье, а сейчас я мать-одиночка. И очень большие переживания насчет своего будущего: выйду ли я замуж, возьмут ли меня с ребенком. Это, конечно, очень сильно на меня давит», — говорит Алиса.

После рождения Ксюши у Алисы были отношения. Один из ее партнеров прямым текстом сказал, что не видит перспективы с ней из-за того, что у девушки есть ребенок.

«Он изначально знал, а потом просто не выдержал, потому что дочь требует много внимания. И он сказал, что не может принять меня с ребенком. Это был удар для меня. Получается, что я какая-то бракованная. Меня нельзя любить из-за моего ребенка. Это было очень тяжело», — признается Алиса.

Она переживает из-за того, что рождение ребенка испортило ее репутацию в православной среде. Когда Алиса воцерковилась, ей хотелось сделать все правильно с христианской точки зрения — не вступать в половые отношения до брака.

«Многие люди могут подумать, что я какая-то легкодоступная, что у меня какое-то неправильное поведение было с мужчиной»,

— переживает она.

В реальности с обвинениями в «легкодоступности» она не сталкивалась, но «люди ведь никогда об этом честно не скажут в лицо».

«Мне об этом тяжело будет говорить молодым людям, если кто-то за мной начнет ухаживать. Тяжело и не хочется, а все равно придется. Я просто успокаиваю себя тем, что я в любом случае сделала хорошее дело. Я родила ребенка, потому что дети все-таки дар Божий», — говорит она.

Алиса признается, что ей трудно смотреть на счастливые семьи.

Когда ее приглашает в гости соседка, у которой есть муж и ребенок того же возраста, что и Ксюша, Алисе становится «морально тяжело».

«С одной стороны, хотелось бы порадоваться за этих людей, потому что завидовать не очень хорошо. А с другой — я сравниваю свою жизнь и их жизнь. И у меня постоянно внутри сидит вопрос: “Почему у меня вот так все сложилось? За что мне это все?”» — признается она.

«Я как будто бы оправдываюсь»

Алиса говорит, что постоянно находится «в состоянии внутреннего конфликта»: «Вроде бы я рада, что у меня ребенок, я действительно полюбила Ксюшу всем сердцем. Но тяжело принять, что все произошло очень некрасиво. Я абсолютно одна с этим справляюсь, без психолога, без поддержки, полностью в своих мыслях. И на фоне этого начались проблемы со здоровьем, в том числе по-женски. Психосоматика такая пошла от этих противоречий».

От некоторых знакомых, которым она рассказала свою историю, она услышала: «Может быть, у вас там все обоюдно было?»

Для Алисы это новая боль — то, что в ее историю не верят:

«Такое чувство, как будто я постоянно оправдываюсь за то, что со мной произошло».

Она говорит, что и родители «навешивают на нее чувство вины».

«Когда я рассказываю о своих переживаниях, они меня не хотят даже слушать. Мне папа постоянно говорит: “Ты сама во всем виновата, ты сама в это все вляпалась”», — вздыхает Алиса.

Она так привыкла, что родители обвиняют ее в том, что она оказалась жертвой насилия, что начинает и сама себя обвинять.

«Я часто думаю, что, может быть, что-то неправильно в этой жизни сделала, раз со мной произошла такая ситуация, — описывает она. — Конечно, я сожалею о том, что такая доверчивая, что пустила этого человека к себе домой».

«Мой крест»

Ксюша — очень активная девочка, она требует много внимания.

«У меня, конечно, вообще нет времени на саму себя. Ни на что нет времени, но и выхода другого нет, поэтому надо как-то жить дальше и справляться. Когда становится очень тяжело, всегда себе говорю, что не могу этого избежать, это мой крест, мать в любом случае должна растить своего ребенка. Приходится очень много молиться Богу», — описывает Алиса.

Ксюша — «ребенок достаточно истеричный». Алиса надеется, что это «просто кризис двух лет», но ей страшно думать, что это могут быть «отклонения какие-то в психике», хотя врачи, которых они планово посещают, говорят, что волноваться не о чем.

«Я вижу эту связь, что, когда мне становится тяжело, ей тоже становится тяжело, у нее бывают истерики, потому что она как-то считывает мое состояние», — говорит Алиса.

Изначально у Ксюши в свидетельстве о рождении был прочерк в графе «отец», но потом Алиса решила все же установить отцовство и подать на алименты: «Сначала я думала, что вообще не хочу с ним общаться и сама буду все на себе тащить. Сейчас понимаю, что он же все-таки сделал этот поступок, значит, должен отвечать. Но я переживаю, что, если он будет являться официально биологическим отцом, он будет иметь право общаться с ребенком. Для меня будет очень травмирующе, если он будет приезжать сюда. И как доказать то, что он плохой человек, чтобы его ограничили в правах, но при этом он платил алименты, я не знаю».

Алиса говорит, что, когда Ксюша подрастет и спросит, кто ее отец, она скажет ей правду: «Все как есть».

* Инстаграм принадлежит компании Meta, признанной в России экстремистской организацией