Линзы гендера Почему мы с детства делим мир на «мужское» и «женское»

Стоит включить детский мультфильм — и обнаруживаешь, что даже болты, паровозы и машины уже поделены на мальчиков и девочек. Та же логика сопровождает нас и во взрослой жизни: эмоции, профессии, одежда — все разложено по гендерным категориям, которые кажутся естественными и неизменными. Но такая «естественность» возникает не сама по себе — это эффект линз гендера, невидимых фильтров, встроенных в наше восприятие с детства.

Для Фемсловаря «Гласной» о термине рассказывает гендерная исследовательница и культурная журналистка Рина Галеева.

О Фемсловаре «Гласной»

Фемсловарь «Гласной» — важные и полезные определения как давно вошедших в обиход, так и новых феминистских понятий, которые только формируются к 2026 году.

Вместе с «Гласной» словарь составляют практикующие специалистки, активистки, деятельницы, исследовательницы, ученые и журналистки.

Что такое линзы гендера

Линзы гендера — неосознанные настройки восприятия, которые подталкивают каждого из нас автоматически делить людей, качества, занятия и даже предметы на мужские и женские. При этом мужской опыт воспринимается как нейтральный или более важный, а женский — как второстепенный. 

Линзы не отражают реальность, а формируют ее для нас и тем самым закрепляют неравенство между мужчинами и женщинами.

Термин в 1993 году предложила американская психологиня Сандра Бем в книге «Линзы гендера. Трансформация взглядов на проблему неравенства полов». Она показала, как гендер упорядочивает мир, становится «очками», через которые мы воспринимаем других и себя. Это объясняет, почему наши ожидания, представления и оценки людей так часто зависят от пола.

Метафоры зрения для феминистских исследований — и в целом критической теории — не новы. Например, в 1975 году британская теоретикесса кино Лаура Малви ввела понятие «мужской взгляд» (male gaze), то есть усвоение зрителем или зрительницей взгляда камеры — не нейтрального, а мужского, объективирующего женщину. 

Позже, в 1988 году, философиня и исследовательница Донна Харауэй назвала псевдонейтральную и псевдообъективную перспективу науки «взглядом бога». Под этим она подразумевала, что ученые делают вид, что могут наблюдать за миром сверху и познать его полностью, — будто существует абсолютная истина, а личный опыт, культура и социальное положение никак не влияют на выводы.

Линзы гендера — как и «мужской взгляд» Малви и «взгляд бога» Харауэй — со временем становятся частью человеческого восприятия и кажутся естественными. 

Через эти линзы человек видит себя и людей вокруг: розовый цвет — для девочек, синий — для мальчиков; длинные волосы — для девочек, короткие — для мальчиков. Мужчинам говорят: «Не будь слабаком», женщинам: «Будь более мягкой и понимающей». Это лишь одно из проявлений — гендерная поляризация, представление о мужском и женском как о противоположностях.

Взрослея, ребенок проходит через процесс социализации и усваивает нормы и ценности общества. В том числе гендерные роли, которые видит через линзы гендера. Их формируют не только родители, детский сад или школа, но и культура: мультфильмы, книги, видеоигры. Постепенно ребенок начинает систематизировать информацию в голове через призму этих линз.

Автор термина «линзы гендера» Сандра Бем выделяет три их типа: 

1. Линза гендерной поляризации предполагает, что мужчины и женщины фундаментально противоположны, а почти любые явления имеют гендерное измерение.
2. Линза андроцентризма ставит мужской опыт в центр и подает его как норму, а женский — как отклонение от нее.
3. Линза биологического эссенциализма представляет, что существующее распределение ролей между мужчинами и женщинами якобы естественно и задано природой, а значит, неизменно.

Наглядный пример работы линз гендера — мультипликация. Именно через мультфильмы дети усваивают мужские и женские образы, которые незаметно встраиваются в их представления о мире и начинают казаться естественными. 

Для того чтобы понять механизм работы линз гендера, разберем несколько ключевых утверждений, лежащих в основе разных типов линз.

Установка № 1: мужское и женское фундаментально различны

Линза гендерной поляризации заставляет нас воспринимать мужчин и женщин как совсем разных, противоположных друг другу. Это давит: несоответствие представлениям о «настоящем мужчине» или «настоящей женщине» воспринимается как отклонение и может порождать санкции в виде реакций других людей («ну что ты как девчонка», «будь женственнее» и тому подобное) или социальных, административных и правовых ограничений — разный дресс-код, разные правила в школах для девочек и для мальчиков, запрещенные для женщин профессии.

Предписания, задающие стандарт поведения «настоящего мужчины», рассматривают в концепции гегемонной маскулинности. Она предполагает подчиненность женщин и подавление других моделей маскулинности, отмечает австралийская социологиня Рейвин Коннелл. То есть «по-настоящему мужественные» мужчины утверждают себя относительно женщин и «недостаточно мужественных» мужчин. 

Американский исследователь Роберт Брэннон выделяет несколько стандартов гегемонной маскулинности:

1. «Не быть неженкой» (no sissy stuff) — мужчина не должен публично проявлять эмоции, например плакать.
2. «Большой босс» (the big wheel) — мужчина должен стремиться к конкуренции и доминированию в карьере и сексуальных отношениях.
3. «Крепкий дуб» (the sturdy oak) — мужчина должен быть сильным, уверенным и уметь постоять за себя.
4. «Задай им жару» (give ‘em hell) — мужчина должен быть агрессивным и не бояться прибегать к насилию, любить приключения и опасность.

В противоположность этому существует нормативная феминность — ориентация женщин на ценности семьи и материнства, конформность, заботливость, доброту и эмпатичность.

Установка № 2: почти все явления имеют гендерное измерение

Другое действие линзы гендерной поляризации — практически любое явление воспринимается человеком в неразрывной связи с социальными ожиданиями. Прически, стиль одежды, профессии — все это автоматически делится на две противопоставленные группы.

Гендер присваивается даже неживым объектам, и это особенно заметно в детских мультфильмах. В «Тачках» главный герой — гоночная машина по имени Молния Маккуин — считывается как мужчина и вступает в отношения с машиной, которая воспринимается как женщина. То есть автомобиль не просто очеловечивается, но и наделяется гендером. В «Фиксиках» гендер получают болты, в «Томасе и его друзьях» — паровозы.

Гендер персонажей угадывается мгновенно, даже если они совсем не похожи на людей. В «Робокаре Поли» единственная машина-трансформер, являющаяся девушкой, — розовая, с длинными ресницами, крупным бантом и более мягкими чертами лица. 

Социальные роли тоже очевидны: герои-мужчины — полицейская и пожарная машины, спасательный вертолет. Она — машина скорой помощи, то есть та, кто занимается трудом заботы.

Установка № 3: мужское — это нейтральное

Андроцентризм — это ориентация культуры на мужчин и мужское и, как следствие, восприятие женщин и женского как вторичного. Французская философиня Симона де Бовуар в фундаментальной работе 1949 года «Второй пол» отмечает, что в культуре мужчина воплощает сразу и положительное, и нейтральное начало, тогда как женщина выступает отклонением от нормы. Если мужчина — это Субъект и Абсолют, то женщина — Другой. Человек «по умолчанию» — это мужчина.

Мужской опыт воспринимается как нейтральный стандарт в науке и архитектуре: ориентация на физиологию среднестатистического мужчины определяет кондиционирование воздуха в офисах, дозировку лекарств, ремни и подушки безопасности в автомобилях, даже порядок уборки снега. Британская фемактивистка Кэролайн Криадо Перес в книге «Невидимые женщины: Почему мы живем в мире, удобном только для мужчин» пишет, что классический порядок уборки снега — сначала дороги, потом тротуары — по-разному влияет на мужчин и женщин. Женщины чаще ходят пешком, поэтому неубранные тротуары становятся причиной большего количества травм именно среди них.

Интересное проявление линзы андроцентризма в культуре описывает создатель мультсериала «Конь БоДжек» Рафаэль Боб-Ваксберг. Он замечает, что авторы и зрители воспринимают комедийных персонажей по умолчанию как мужских — если в них нет чего-то особенно женственного, важного для шутки. Женский гендер выступает дополнительной коннотацией, ружьем, которое должно выстрелить.

Боб-Ваксберг приводит пример из своей работы: в раскадровке он изобразил мужчину-клерка в костюме и большую, пускающую слюни собаку. Шутка никак не связана с гендером персонажей, но, когда художница-постановщица Лиза Ханауолт перерисовала героев как женщин, Боб-Ваксберг заметил, что почувствовал дискомфорт.

«Если оба персонажа еще и женщины, то [для зрителей] это дополнительный нюанс, который запутывает шутку, — говорит он. — Зрители подумают: “А почему эти персонажи женского пола? Это часть шутки?”» Этот пример показывает, что мужской гендер комедийных персонажей воспринимается как стандартный, нейтральный, а женский — как отклонение, требующее пояснения.

Автор признает, что такое мышление ошибочно и может самовоспроизводиться. Поэтому Боб-Ваксберг призывает сознательно с ним бороться, задаваясь вопросом: есть ли что-то, имеющее принципиальное отношение к гендеру, в действиях этого персонажа? Если нет — не должно быть проблем с тем, чтобы сделать его женщиной.

Схожая логика применима и к мультфильмам, через которые дети усваивают гендерную культуру. Например, в «Смешариках» из девяти персонажей только двое — женщины, обе воплощают стереотипно феминные роли: эмоциональной девушки, озабоченной красотой и романтикой, и хозяйственной женщины, любящей готовить и заботиться об остальных.

Конечно, все персонажи «Смешариков», «Лунтика» и «Барбоскиных» стереотипны и архетипичны, среди них есть и спортсмен, и ботаник. Но уместно задать вопрос: почему нельзя сделать стеснительного Ежика, активного Кроша, ученого Лосяша женщинами? 

Многие произведения культуры следуют принципу Смурфетты: мужская компания с одной героиней. Так устроены «Звездные войны», «Пираты Карибского моря», «Охотники за привидениями», «Матрица», «Стражи Галактики» и оригинальные «Мстители».

Установка № 4: все вышеперечисленное биологически обусловлено 

Линза биологического эссенциализма обосновывает и узаконивает два других типа линз. Она предполагает, что превосходство мужского над женским и противоположность женского мужскому — неизбежный, естественный порядок вещей. Биология используется для оправдания существующего неравенства и дискриминации, недостаточной представленности женщины в разных сферах:

• «Я не женщина, так что у меня нет плохих дней. Я не пытаюсь кого-то оскорбить. Такова природа вещей, есть определенные естественные циклы», — шутит Путин в интервью Оливеру Стоуну.
• «Вы, дорогие женщины, способны преображать мир своей красотой, мудростью и душевной щедростью, но прежде всего благодаря величайшему дару, которым наделила вас природа, — это рождение детей. Материнство — потрясающее предназначение женщин», — поздравляет Путин женщин с 8 Марта.

Эссенциализм подразумевает, что у вещей и явлений есть некая неизменная природа. Гендерный эссенциализм предполагает, что различия между мужчинами и женщинами фундаментальны, неизменны и имеют биологическую основу. Якобы женщины по природе чрезмерно эмоциональны, и это связано с менструальным циклом; мужчины агрессивны из-за тестостерона и потому более склонны к лидерству и спорту; у мужчин и женщин «по-разному» работает мозг; мужчины физически сильнее.

Это ложь — роль стереотипов, воспитания и окружения важнее, чем биологические особенности. А размер мозга, например, хоть и отличается у разных людей, но дело не в гендере.

Хотя биологические различия между людьми действительно существуют, сами по себе они, как пишет автор термина «линзы гендера» Сандра Бем, «не имеют фиксированного, независимого значения. Значение, которое им придается, зависит от того, как они объясняются и используются культурой». Роль биологических факторов в рамках эссенциалистских интерпретаций переоценивается и упрощается, а влияние исторического и социального контекста недооценивается.

Такая бинарная оптика игнорирует существование интерсекс-людей — тех, чьи физиологические признаки с рождения не вписываются полностью в определения «женского» и «мужского» пола (на хромосомном, гонадном, гормональном или анатомическом уровнях).

Как противостоять стереотипам?

«Смотреть на линзы гендера, а не сквозь них», — отвечает Бем. Замечать системность и связь встроенных в наше восприятие фильтров с утверждением патриархальной власти.

Каждый человек, обретая эти линзы, начинает использовать их как ориентир. При этом мы и заложники линз гендера и те, кто их воспроизводит. «Линзы не только задают ракурс восприятия, осмысления и рассмотрения общественной реальности, но и формируют саму социальную реальность», — пишет Бем.

Критическая установка позволяет видеть механизмы линз гендера: почему девочек с детства учат быть мягкими и покладистыми, а мальчиков — сдержанными и решительными; почему определенные профессии или действия кажутся «естественными» для одного гендера, но недопустимыми для другого.

Мне по душе решение Лизы Ханауолт и Боб-Ваксберга — противодействовать инстинктивному желанию и рисовать больше женских персонажей. Повседневные проявления линз гендера можно не просто замечать, но и ставить под сомнение. Пересматривать привычные оценки и ожидания — начиная с того, как мы говорим с детьми, и заканчивая тем, как оцениваем других людей и их карьеру.