«Надеюсь, однажды гуманность в стране станет нормой» Как зоозащитницам удается спасать бездомных животных от убийства

Зоозащита стала едва ли не последним прибежищем публичной гражданской активности в регионах России. В то время как другие митинги или запрещают официально, или срывают, а их организаторов задерживают*, защитницам и защитникам бездомных собак и кошек удается добиваться изменений благодаря открытому** общественному протесту. 

«Гласная» узнала у активисток из Новосибирска, Иркутска и Казани, с какими сложностями им приходится сталкиваться, выступая за ответственное отношение к животным.

«Сами они жестокие, сами беспринципные»

Галина Клебче, Новосибирск

В 2000 году я, еще работая главным бухгалтером, нашла на улице выброшенного котенка, подобрала его и так постепенно вошла в зоозащиту. 

С 2005-го мы проводим митинги, боремся с нашими властями, достигаем каких-то результатов, потом опять происходит откат. Меня уже в мэрии знают, я им говорю: «Я к вам, наверное, буду ходить до самой смерти». Но с чего журналисты взяли, что к митингам вообще относятся негативно? У нас никогда не было проблем с этим.

Есть другая проблема: закон об ответственном обращении с животными, который наши законодатели перекроили уже десять раз. На данном этапе в Новосибирске должна работать система отлова и стерилизации, но наше Законодательное собрание захотело сделать так, как уже делают в других регионах: просто «решить» проблему через отлов и убийство. 

На митингах ко мне подходят прекрасные молодые люди, лет по 19–20, я им говорю, мол, давайте сфоткаемся, чтобы показать, что в нашу поддержку и в приют к бездомным приходят не только безумные бабки, как многие говорят, но и молодые успешные люди, у которых есть сердце, есть разум и доброта. Потом эти люди забирают животных из приютов, помогают.

Вот был случай: в прошлом году мы узнали, что будет съезд КПРФ, встреча с народом. И приехала депутатка Нина Останина, которая должна заниматься вопросами семьи и детства, но лезет в законы о животных. Сначала нас не пускали, потом я дорвалась до микрофона и сказала:

«Нина Александровна, зачем вы занимаетесь вопросом, в котором ничего не понимаете? Вы должны заниматься детьми, а вы занимаетесь собаками и просто пытаетесь их убить».

У меня вырвали микрофон, а потом написали в СМИ, что какая-то сумасшедшая женщина, то есть я, пыталась сорвать встречу с депутатом. Вот как они нас, простых людей, пытаются выставить, а сами жестокие, сами беспринципные.

«Можно сидеть и ныть, но тогда результатов не будет»

Ольга, Новосибирск

В зоозащите я уже, наверное, лет 20. Начала свою деятельность в Казахстане, где распространяла идеи помощи животным, их спасения и массовой стерилизации, развивала это движение.

Потом я переехала в Новосибирск и продолжила заниматься зоозащитой. Это образ жизни: если погрузился один раз, то уже не сможешь жить по-другому, не сможешь пройти мимо бездомного животного и сделать вид, что ты этого не видишь. Хотя многие так делают, прикрываясь идеей, что ты ни на что не влияешь в этом мире. Это, конечно же, не так.

Ходить на митинги против эвтаназии животных — главная обязанность всей зоозащиты. Они всегда проходят спокойно. При этом я не могу сказать, что зоозащитники — единственная активная категория людей, которая постоянно чем-то недовольна и постоянно митингует.

Последний наш митинг был связан с тем, что в Новосибирске пытались ввести режим экстраординарной ситуации, то есть власти могли просто утопить город в крови этих бедных собак. А наш город не на последнем месте по результатам** программы ОСВВ, нельзя сказать, что мы какой-то очень проблемный регион. У нас эта программа достаточно хорошо работает, несмотря на то, что чиновники ее различным образом саботируют, заключая, например, контракты с недобросовестными подрядчиками. Был период, когда мы несколько лет отлавливали по второму кругу якобы стерилизованных собак, но они после «стерилизации» снова рожали на улицах. А потом власти нам говорят, что программа ОСВВ не работает, хотя сами же выбирают и покрывают недобросовестных подрядчиков.

Из результатов митинга: мы смогли настоять на том, чтобы был назначен круглый стол, где собрались эксперты, зоозащитники и представители управления ветеринарии. Там мы пришли к взаимопониманию, что у нас в городе не надо в срочном порядке начинать ловить животных и помещать их в пункты временного содержания с последующей утилизацией.

Мы понимаем, что можно сидеть и ныть, но тогда никаких результатов не будет. Поэтому мы берем и делаем.

«Груз в виде животинки им не нужен»

Наталья Галимова, Казань

Вообще я занимаюсь коммерческой деятельностью, она тоже тяжелая, отнимает много времени и сил. Но вот смотришь в глаза животным, которые попадают в отловы, — и просто не можешь пройти мимо. В нашем городе проект «Дорога домой» спасает кошек и собак, попавших в беду. Большая часть из них оказалась на улице потому, что хозяева их выкинули либо умерли — и родственники решили, что груз в виде животинки им не нужен. 

У нас в Казани стали происходить отловы животных, и при этом с помощью ядовитых веществ, а не таких, которые вводят в сон. То есть зверей стали убивать, свозить куда-то трупы, а населению рассказывать, что их вводят в сон. Собак просто отстреливают, загружают в открытые повозки и утверждают, что везут якобы в какой-то приют в Волгограде, до которого две тысячи километров. 

Еще раз хочу подчеркнуть, что безнадзорными животные становятся не просто так.

Многие домашние могут потеряться, могут быть выброшены, всякие бывают жизненные обстоятельства. Например, хозяин уехал, передал собаку родителям, они недосмотрели, пес выбежал, оказался на улице и попал в отлов… Поэтому мы очень обеспокоены принятием закона об убийствах животных и вообще поведением властей.

Мы проводили пикеты в Казани, все с мэрией было согласовано. Побаивались, конечно, мало ли какие провокации могут устроить, но все-таки за нами правда. Мы же выступаем против убийств животных. И в основном этим занимаются женщины. Но вы знаете, у нас в России вообще женщины очень много на себе тянут. Может, еще дело в том, что они более сердечные, более чувствительные. Мы проводили пикеты в Казани, все с мэрией было согласовано. Побаивались, конечно, мало ли какие провокации могут устроить, но все-таки за нами правда. Мы же выступаем против убийств животных. И в основном этим занимаются женщины. Но вы знаете, у нас в России вообще женщины очень много на себе тянут. Может, еще дело в том, что они более сердечные, более чувствительные. 

«Не слышно лая собак»

Ольга Гаранина, Казань

Как и многие люди, я неравнодушна к чужому несчастью. Любому эмпатичному человеку больно смотреть, если рядом страдает другое живое существо — неважно, человек или животное. Это совершенно нормальная реакция. Поэтому я помогаю приютам для животных.

Я была бы рада назвать себя волонтером, но я обычный человек, который столкнулся с тем, что в законодательстве и, соответственно, в нашей жизни стали происходить очень интересные изменения.

В нашей стране действует закон об ответственном обращении с животными. И вдруг я читаю новость, что регионы получают полномочия самостоятельно решать судьбу животных, устанавливать предельные сроки их содержания в приютах после отлова. В общем, в законодательстве появляется лазейка, позволяющая легально умерщвлять бродячих собак. Сначала я подписала все обращения, куда только можно. Потом сама решилась и взяла собаку из такого вот приюта — чтоб ее не убили. Ведь и в Казани предлагалось ввести это живодерство. 

В марте 2025 года мы стали выходить всей страной на пикеты. Подчеркиваю: согласованные пикеты. На них собирались добрые люди, была очень теплая атмосфера, все друг друга поддерживали. Мы смогли четко заявить свою позицию, заступились всей страной. Я думаю, что правительство республики на тот момент нас услышало. Ну и страну в целом услышали, потому что эти поправки на федеральном уровне протащить не удалось. Поэтому было решено давить на регионы, и каждый регион стал сам за себя.

Как сейчас у нас в Казани? Не знаю, как в целом по Татарстану, но я знаю, что столица региона перед большими официальными мероприятиями обычно зачищается. Вот очередной саммит готовился — и, по словам зоозащитников, расправы над животными были очень жестокими. Поэтому пока у нас не слышно лая собак, тишина — до тех пор, пока кто-нибудь опять не выбросит очередное животное.

Ведь люди как выбрасывали собак, так и выбрасывают, проблема не решается.

К тому же Татарстан стал одним из регионов, который готовится к введению экстраординарной ситуации. Это еще одна лазейка в законодательстве, хотя по определению экстраординарная ситуация — это что-то из ряда вон выходящее, и если такое происходит, мне кажется, как минимум надо менять мэра и руководство региона.

Есть у нас такой персонаж — предприниматель Мадьянкин. Это человек, у которого бизнес построен на страданиях животных. Он получал государственные контракты и оказывал услуги по отлову с нарушением норм содержания и перевозки животных. Перевозили собак в каких-то страшных деревянных гробиках, а содержались они у него в большом количестве на очень маленьком пространстве. Это не приют, где животное может в спокойной обстановке доживать свою жизнь. Чтобы максимально четко описать это место, куда свозят животных, предполагая их дальнейшее умерщвление, можно употребить слово «концлагерь». 

Недавно этот бизнесмен получил запрет на осуществление своей деятельности. Но говорят, что он сделал другое ИП на ближайшую родственницу и дальше работает. Видимо, тех, кто заключает такие госконтракты, устраивает положение дел. 

Еще нужно сказать, что в Татарстане произошел трагический инцидент в поселке Васильево. Маленькая девочка возвращалась из школы по совершенно безлюдным местам. Одни говорят, что тело растерзанного ребенка нашли на пустыре, другие — что выбежала женщина, отогнала собак, и уже покусанного ребенка забрала скорая. Что там действительно случилось — никто не знает. А произошла эта трагедия сразу после того, как состоялось очередное заседание рабочей группы Останиной, где было сказано, что в регионах будут жестко бороться с бродячими собаками.

«Выбирайте: дети или собаки?» — это любимый лозунг живодеров. Почему нельзя и то и другое?

Почему это так противопоставлено? Попытки выбрать, кому жить, а кому нет — это манипуляция, которая почему-то работает. Но я надеюсь, что однажды в нашей стране гуманность станет нормой, а не исключением.

Почему я этим занимаюсь? Понимаете, бывают ситуации, в которых ты не можешь считать себя человеком, если не вмешаешься и не защитишь. Я женщина, я хочу своего ребенка — сначала первого, а потом и других. И я хочу познакомить своих детей не с жестокостью, а с миром, где всем хватает места и каждая жизнь имеет ценность. Если я в это не вмешаюсь, значит, я предам то, во что верю.

«Собаки в приюте погибали голодные, в моче и говне»

Ирина Саверина, Иркутск

Я замужем, у меня два кота. По профессии врач, работаю в компании по производству медицинского сырья. В волонтерство пришла так: у моей мамы в деревне расплодились кошки — ей подкинули котят. Они были маленькие, беспомощные, голодные. Естественно, она их кормила. Я подумала: «Блин, надо как-то пристроить» — и решила, что в большом городе сделать это проще, поэтому притащила их с собой.

Стала в «Одноклассниках» искать какие-то волонтерские группы. Котят в итоге пристроила, а сама так втянулась в зоозащиту, что просто не смогла уйти. Стала читать лекции для школьников, стабильно и регулярно помогать приютам финансово. Было дело, мы с мужем нашли огромную раненую собаку и вдвоем еле затолкали в машину.

Порой бывало страшно, потому что видишь пса, и сердце тебе говорит, что этому животному нужно помочь. А ты просто не знаешь как, боишься, что не справишься, не понимаешь, куда бежать, что делать. Но общаясь с другими волонтерами, я узнала, какие клиники дружелюбны, какие приюты помогают с передержкой, как лучше устроить транспортировку.

Животные ведь беззащитны. Их обвиняют в том, что они родились на улице, даже если и не проявляют никакой злобы к людям. Знаете, у нас в классе была девочка, которую все тюкали, а мы ее защищали. Вот животные находятся в таком же положении и нуждаются в защите от людей, у которых, видимо, есть нереализованные амбиции, злоба,

накипевший стресс от невозможности повлиять на решение проблем в нашей стране — и они выливают это на тех, кто слабее.

И еще им кажется, что проблему можно быстро решить, просто всех убив.

У страны есть возможность использовать государственные ветеринарные лечебницы для проведения бесплатной или хотя бы льготной стерилизации, чтобы в каждом районе человек мог привести свое животное. Но такая работа не ведется, стерилизация недоступна и непопулярна, но зато все отчитались, что эти меры неэффективны. А ведь может быть по-другому. Вот пример: я была у подруги в гостях в Гамбурге, а там в аэропорту прямо на входе висит картинка, на которой изображены черный лабрадор и мужчина и написано по-немецки, что если любишь, значит, оберегай и стерилизуй. Почему бы и у нас не сделать такие плакаты? 

Зато в нашем городе была страшная проблема с конторой ООО «Пять звезд», которая занималась отловом, мы с ней всячески боролись. Она находилась в Усолье, на каждую собаку им выделяли 3000 рублей, на эти деньги собак должны были стерилизовать и содержать. Но в этом приюте собаки погибали голодные, в моче и говне. Был большой скандал, благодаря волонтерам эту контору закрыли, собак волонтеры вывезли, некоторые псы были в состоянии скелета. Очень много трупов оттуда вытащили, потому что животные там замерзали от холода и голода в неутепленных будках. 

В 2026 мы провели достаточно активный пикет**, пришли около 150 человек. Мы хотели провести его на площади в центре города, где большая проходимость. Но столкнулись с тем, что волонтеров стараются отодвинуть куда-то на задворки города — как бы с глаз долой. Хотя что противозаконного? Я образованный, культурный, воспитанный человек.

Я живу в демократической стране, я имею право высказывать свое мнение.

Если я делаю это в рамках закона, корректно, не избиваю сотрудников полиции, то почему нет? В моем понимании Россия — самая свободная страна, и если ты этично, корректно, вразумительно аргументируешь свою позицию, к тебе никаких претензий нет. 

При этом мне кажется, что среди населения распространена какая-то пассивность и православная смиренность: смирись, подставь другую щеку. Основная причина этого — равнодушие, хроническая подавленность, хандра, депрессия у людей и отсутствие надежды на изменения. Типа хоть дергайся, хоть не дергайся… 

Хотя реакция на наше движение все равно есть. Люди начинают помогать, приезжать, перечислять деньги, стерилизуют животных своих родителей в деревнях. Со стороны тоже властей какие-то подвижки есть**, но только через большой-большой пинок. 

Почему так много женщин среди зоозащитниц? Я думаю, что женщина по своей природе — это мать, это забота, любовь, теплота какая-то душевная, это милосердие, прежде всего. И не так важно, что именно она делает — помогает старику спуститься с лестницы, жертвует деньги ребенку с онкологией или собаке с оторванной ногой, — этих женщин объединяет то, что они не проходят мимо беды.

* Внесены в перечень «экстремистов и террористов» Росфинмониторинга.
** Признан Минюстом РФ «иноагентом».