«Так сложно, как сейчас, не было даже в начале войны» Как женщины в России пытаются спасти свой бизнес

Быть предпринимательницей в 2026 году — значит не только лавировать между рекордно выросшими налогами и упавшим потребительским спросом, но и сталкиваться с необратимыми убытками из-за атак беспилотников на склады маркетплейсов. «Гласная» поговорила с тремя женщинами о том, почему работа на себя в России все чаще приносит разочарование и приводит к финансовым потерям.

«Ощущение, что мы катимся по наклонной все быстрее»

Ольга, 41 год, лишилась товара на 2 млн рублей

У нас семейный бизнес с 2019 года, мы создаем и продаем образовательные пособия для детей: развивающие книги для дошкольников, контурные карты, буквари. Я начинала с книжного магазина у себя в регионе. Выбрала это направление, потому что у меня трое детей, и тема развивающих пособий была близка и понятна. Спрос есть, надо было делать! 

Сначала мы продавали товар на своем сайте, а потом вынужденно перешли на маркетплейсы, потому что туда ушли все покупатели. Никто не может сравниться с WB по эффективности рекламы и логистики. Все остальное — СДЭК, «Боксберри», или «Озон» с «Яндекс Маркетом», где мой товар тоже представлен, — даже близко не давали таких продаж, как WB. Система рекомендаций на WB так устроена, что человек пришел в приложение за детскими носками, а ушел еще с букварем и «развивашкой» в придачу, быстро получил товар и начал им пользоваться.

В 2022 году мы эмигрировали, но бизнес остался в России. Сейчас у меня уже вторая эмиграция, а в январе 2027-го будет третья. До подрыва складов у нас уходило по 1000 единиц продукции ежедневно только на WB, сейчас там продается 100–120 книг в день.

Сгорело у нас товара примерно на 2 млн рублей,

большая часть находилась на складе в Электростали. Всего на пяти складах было товара на сумму более 2,2 млн рублей.

Я подписана на украинские телеграм-каналы, так что ожидала атак на маркетплейсы. Но была иллюзия, что это случится не со мной и не сейчас. Когда после атаки загорелся склад в Электростали, я посидела немного в шоке с утра, потом пошла и отменила все предстоящие поставки на WB (со штрафом), перевела в режим «простой» всех упаковщиков.

Сейчас распродаем остатки ниже себестоимости, так как ожидаем, что все сгорит. Цены снизила примерно вдвое, они и до пожаров были невысокие, я зарабатывала на обороте. Вчера получила на пункте выдачи вонючие возвраты — товар пропах дымом и гарью, покупатели его возвращают.

Хроника атак беспилотников на склады Wildberries в 2026 году

С середины июля налетам подверглись 23 распределительных центра Wildberries в 16 регионах России. 

18 июля произошла первая атака, она же — одна из самых масштабных. Ночью беспилотники совершили налеты на логистические центры в подмосковной Электростали и в Котовске Тамбовской области. В Котовске погибли семь человек, в Электростали — один. Десятки сотрудников получили ранения.

20 июля после атаки дронов загорелся логистический центр в деревне Коледино в Подмосковье. 

22 июля ударам подверглись распределительные центры в Краснодаре и в Невинномысске. Погиб один человек, 11 пострадали.

24 июля были атакованы сразу три склада: в Шушарах и Уткиной Заводи в Ленинградской области, а также в Симферополе. Пострадали три человека.

25 июля — пожар на территории склада в Екатеринбурге.

28 июля — повторный налет на склад в подмосковном Коледине. 

29 июля после атаки беспилотника произошел пожар на складе в Рязани.

30 июля горели склады в Приовражном Пензенской области и в Сарапуле (Удмуртия).

31 июля беспилотники атаковали логистический объект Wildberries в Волгограде.

2 августа — массированный удар по Поволжью, полностью выгорел распределительный склад Wildberries в Самаре.

3 августа — атака на логистический комплекс Wildberries во Владимирской области. Пострадали четыре человека.

4 августа — налеты на складской комплекс в подмосковном Чехове, сортировочный пункт в поселке Эммаусс (Тверская область) и в Красном Бору (Ленинградская область). Пострадал один человек.

5 августа загорелся сортировочно-логистический центр маркетплейса в городе Алексин (Тульская область). Пострадал один человек.

7 августа — повторная массированная атака на логистический хаб в Екатеринбурге.

11 августа — удар по логистическому центру в Воронежской области.

13 августа — пожар на логистическом объекте Wildberries в городе Салавате в Башкортостане.

16 августа вновь был поражен складской комплекс в подмосковном Коледине, а также производственно-логистический комплекс в Северном Домодедове. 

18 августа — атака на логистический комплекс Wildberries в Богородском округе Московской области.

Компания WB предложила компенсацию в виде скидки на свои же услуги. По сути, они открывают виртуальный счет и пополняют его виртуальными деньгами, списывая их за свои услуги. Спасибо, конечно, и на этом, но я туда теперь мало что буду поставлять. В число самых мелких предпринимателей я не вхожу, так что ловить мне нечего.

Сейчас срочно переориентируемся на продажу со своего склада, FBS. Это схема, при которой товар не поставляется на склад WB, а хранится у продавца. Когда покупатель заказывает товар, продавец собирает заказ и относит его в пункт WB, а WB доставляет покупателю. 

Это невыгодно продавцу, так как WB пессимизирует выдачу товаров с FBS на сайте и берет большую комиссию за свои услуги, чем при FBW, продаже напрямую со склада WB. Маркетплейсу выгоднее (было) хранить товары на своем складе и брать с продавцов деньги за это. 

Сейчас, по сути, осталась только опция FBS — товар на склад WB я не планирую возить до прекращения войны. Но при моих оборотах она невыгодна и скорее подходит для штучных товаров с непредсказуемым спросом. Предполагаю, что если продавцы массово понесут свой товар в пункты выдачи по системе FBS, WB просто захлебнется. На «Озон» мы особо не рассчитываем, так как предполагаем, что его ждет та же, что и WB, судьба.

FBS при этом не справляется с потоком товаров. И эта схема не всем подходит — у нас, к примеру, процент выкупа очень высокий (92%). Это значит, что покупатель закажет наш товар и с вероятностью 92% заберет его. У продавцов одежды процент выкупа совсем иной — около 30%. И это значит, что покупатель примеряет какое-нибудь платье на пункте выдачи и в 70% случаев отказывается от покупки, а товар, от которого отказались, попадает на один из складов WB, которые горят почти каждый день.

Еще одна опция для нас — снова развивать свой магазин и продавать через СДЭК и другие службы доставки. Это, конечно, сильно повышает стоимость доставки и снижает количество покупок. Учитывая, что 60% непродовольственных товаров продавалось на WB, пока никаких приемлемых альтернатив нет.

Сейчас пришло время отчитываться за июль, месяц, в котором мы получили убытки из-за уничтожения товара. WB нам не дает документы, подтверждающие факт потери товара, так что нам придется заплатить налоги за июль сильно в большем, чем мы предполагали, размере. 

Кроме того, если раньше WB показывал остатки товара на каждом складе, то теперь эта информация скрыта, их нельзя посмотреть. Доступна только информация об общем остатке продукции на всех складах, включая тот товар, которого уже не существует — он сгорел.

Бизнес закрывать не планирую. Я крепко так разогнала продажи, и

чистая прибыль в июне превысила 20 тысяч евро. Всю эту сумму инвестировала в печать новых пособий и книг, и как раз эти товары сгорели на складах в июле.

Как говорила моя бабушка, поплакали, покакали, надо работать.

Буду печатать и продавать товар потихоньку, что делать. Сократила расходы, трое моих детей пойдут не в частную, а в государственную школу. Отменила отпуск, ужалась. Я с 2007 года в бизнесе — то в одном направлении, то в другом. Думаю, что наемную работу по часам гораздо труднее совмещать с материнством. Как было бы в найме, не представляю. А тут я — днем с детьми, вечером работаю.

Так сложно, как сейчас, не было даже в начале войны. Тогда была надежда, что все скоро кончится. Сейчас есть ощущение, что мы катимся по наклонной все быстрее и быстрее.

«Это ощущалось так, будто ты потеряла ребенка»

Светлана, 33 года, закрыла бизнес из-за долгов 

До того как начать бизнес в Волгограде, я работала в колл-центре банка, где дослужилась до главного специалиста. Уволилась, потому что боялась потерять дочь: ребенок растет, с ней нужно постоянно находиться рядом, а меня нет. Устроилась на работу пять через два в больницу, в медбюро — выдавала справки. И как раз во время работы в больнице нам с мужем пришла идея открыть что-то свое.

Я тогда делала тортики, мы увидели кредитное предложение на миллион — почему бы и не попробовать, подумали мы. Обычный потребительский кредит, на тот момент была еще небольшая ставка — 12%. Решили открыть магазин для домашних кондитеров, где продавалась бы пищевая продукция — все для выпечки, специальный профессиональный шоколад, мастика, инвентарь, упаковка и прочее.

Процесс подготовки занял месяца два: искали поставщиков, ремонтировали арендованное помещение. Мы открылись в апреле 2022 года. Изначально было тяжело: ни с кем из предпринимателей мы не общались, опыт нам было взять неоткуда. Что-то спрашивали у соседних с торговой точкой отделов, что-то искали в соцсетях. Продавцами были мы с мужем: работали по графику два через два. 

Первая наша выручка была копеечной. Мы могли просидеть в магазине день, а в кассе было 200 рублей. Но потом, с приближением Пасхи, продажи росли, однажды мы за день наторговали аж на 12 тысяч рублей. Со временем люди стали о нас узнавать и приходить в магазин.

Когда бизнесу исполнилось четыре года, мы вышли на хороший доход. Но не видели этих денег — все они уходили либо на развитие магазина, либо на погашение кредитов. По-моему, максимум у нас был 650–700 тысяч рублей в месяц. Но, опять же, это не было прибылью, это был общий оборот. 

Если оглянуться и разобрать наши ошибки, то первая и основная была в том, что мы неправильно распределили бюджет. Мы покупали продукцию оптом, а нужно было искать основных производителей, это было бы дешевле. Надо было больше разговаривать с аудиторией: я пробовала вести группу во «ВКонтакте», но она не приносила никакой пользы, а инстаграм* тогда запретили. У нас был свой сайт, но активно заработал он только за полтора года до закрытия. Там можно было оформить заказ онлайн и забрать его в магазине, была и курьерская доставка. 

Мы постоянно брали кредиты на расширение, и на четвертый год работы их было очень много. Если бы у нас не было такого количества кредитов, если бы была поддержка (не знаю, честно говоря, откуда), мы бы не закрылись. 

Покупательская способность у людей за эти годы снизилась,

многие стали приобретать товары на маркетплейсах. Продавцы там могут позволить себе какие-то скидки, предложения, а мы — нет. Нам нужно платить за аренду, доставку, а коллегам на маркетплейсах — нет. В итоге мы ничего не зарабатываем: бывало такое, что мы продавали даже не по себестоимости, а в минус. А работать в минус ты не можешь. Ну и все.

В феврале 2025 года я сказала мужу, что устала и не могу больше работать в прежнем режиме. Мы наняли девушку-продавца: ей нужны были деньги, и она хотела работать все больше и больше. К расходам прибавилась ее зарплата. В какой-то момент я предложила ей перейти на график два через два, но она отказалась и ушла. Я поняла, что нам снова придется работать вдвоем с мужем. Тут же на нас свалилась информация о том, что меняется налогообложение, что патент — а мы были на нем — будет обходиться дороже примерно на 25%. И тогда я сказала: «Все, я не могу больше, я ухожу».

Слезы на глазах были на протяжении всего процесса закрытия. Это ощущалось так, будто ты потеряла ребенка. Растила его, растила, а потом он остановился в развитии — и все, у тебя больше нет ребенка, ты его не можешь реабилитировать.

Сейчас у нас идет процесс банкротства: денег на платежи совершенно нет. У нас очень большая долговая нагрузка, поэтому приходится пока терпеть и ждать окончания процедуры.

Пытаюсь проводить больше времени с дочкой — она уже подросток, и я понимаю, что много-много времени потеряла, и его не вернуть. Оказалось, почти невозможно совмещать предпринимательство и материнство: после школы дочка приходила к нам в магазин и просто там сидела, ждала нас. Совместного времяпрепровождения почти не было: либо дома перед сном, либо утром после сна. За годы предпринимательства я потеряла ее из виду. Но что поделать, главное — у нас есть здесь и сейчас. 

После закрытия магазина у меня была депрессия.

Тогда я этого не замечала, но сейчас, спустя время, осознала ее. Все мои близкие видели, что я «никакая»: мне ничего не хотелось, лишь сидеть и смотреть в потолок или лежать, накрывшись пледом. Что угодно — лишь бы меня не трогали. Окружающие пытались привести меня в чувство, чтобы я начала жить заново.

Меня вытащило общение с людьми: я поставила себе цель каждый день рассказывать о себе что-то в инстаграме*, публиковать фото. Мне казалось, что если не буду этого делать, я потеряюсь, а потеряться было очень страшно, ведь это как будто означало, что я никогда не смогу восстановиться. Поддержка людей была огромная: мне в инстаграм* писали со всей России, рассказывали свои истории, покупали остатки нашего товара. 

Сейчас я даже не читаю ничего о предпринимательстве, потому что внутри все кипит. Пытаюсь восстановить нервную систему.

Хотя желание вернуться, конечно, есть — это такой адреналин, что ли. Ну или, не знаю, мазохизм. Даже если когда-нибудь вернусь в предпринимательство, перепродажей заниматься не стану. Только собственное производство. Перепродавать сейчас нет смысла: на рынок давно зашел Китай, где можно купить дешевле.

«Выживут сильнейшие — и я вижу себя среди них»

Анна, 37 лет, дала своему бизнесу последний шанс

Я из Новокузнецка, работаю с 16 лет: после школы разносила квитанции о задолженности за кабельное телевидение, потом работала в офисе одного из операторов сотовой связи. Позже я узнала о китайских оптовых сайтах по продаже одежды, завела страничку во «ВКонтакте» и начала продавать. 

Жили мы тогда вдвоем с мамой: в моей комнате стояли стойки с вещами, ежедневно приходили люди, забирали заказы или что-то покупали из того, что было в наличии. 

В 2014 году, после того как я вышла замуж, мы открыли магазин и как индивидуальные предприниматели начали привозить товар напрямую с оптовых фабрик Китая. Мотив начать бизнес был простым: работать на себя и иметь хороший заработок. На первый взгляд все казалось очень простым: покупаешь за тысячу рублей, продаешь за две. Кстати, тогда многие продавали с пятикратной наценкой, и мы с мужем были одними из первых, кто стал делать наценку достаточно небольшой.

Сложно было в начале: практически ежедневные поездки за новым товаром и из-за этого минимум времени, проведенного с семьей. Много кредитов — мы брали их на развитие. Но все это окупилось с лихвой: социальные сети прекрасно работали и приводили нам многочисленных покупателей. Уже через пару лет наш магазин вошел в топ не только по Новокузнецку, но и по области. 

Налоговая реформа напрямую затронула мой магазин. Раньше мы были на патенте, но из-за снижения лимитов пришлось перейти на АУСН. Это увеличило нашу налоговую нагрузку более чем в 10 раз. Если при патенте налоговая ставка была плюс-минус фиксированная, то АУСН — это единый налог от всего оборота. Соответственно, чем больше ты работаешь, тем больше налога платишь.

Маркетплейсы были и остаются главным конкурентом офлайна. В нашем регионе они популярны еще с ковидных времен — сильно выстрелили, когда все было закрыто. Покупатели привыкли, что на маркетплейсах дешевле, привыкли к их шаговой доступности. И офлайн не выдерживает и закрывается. Но очень многие продавцы и с маркетплейсов тоже уходят, не выдерживая постоянно растущих комиссий, проблем с логистикой, штрафов.

Я общаюсь с женщинами-предпринимательницами со всей России. Сейчас всем очень сложно.

В первую очередь из-за падения покупательского спроса — это касается и офлайна, и маркетплейсов. И при таком падении спроса сложно платить и свои кредиты, и аренду, которая постоянно растет. 

Сейчас я нестабильно себя чувствую как предприниматель. В первую очередь — из-за нововведений: постоянно что-то новое, приходится перестраиваться, сейчас все меняется. Второе — это рост аренды, коммунальных платежей, и все это на фоне снижения покупательской способности людей. Но я готова меняться и готова перестраиваться. В любом случае выживут сильнейшие — и я вижу себя среди них. Ну а дальше покажет время. 

Сейчас наш магазин из отдельного здания переезжает в торговый центр — ассортимент у нас молодежный, и наша целевая аудитория гуляет в основном по моллам. У того ТЦ, куда мы переезжаем, еще и центральная локация.

Наш переезд — это мой последний шанс в офлайне. Я сделаю все, что в моих силах: хочу, чтобы люди шли, интересовались, чтобы им было красиво, атмосферно, чтобы были классные цены. Но если что-то пойдет не так — я закрою физический магазин и уйду полностью в онлайн, придется сократить работников. В нынешнее время должна быть стратегия: если не получится, что я буду делать? Я должна понимать, ведь это единственный мой бизнес, который кормит всю мою семью. Ближайший год все покажет.

* Принадлежат компании Meta, которая признана в России экстремистской организацией