" style="position:absolute; left:-9999px;" alt="" />
Поддержать

Истории

«В твиттере помпезно “отменяют” не тех, кто отрубил жене руки, а обычных мудаков»

Залина Маршенкулова — о самосуде над абьюзерами и о том, почему это может вредить феминизму

«Вошла в ритм военных конфликтов»

Как репатриантки в Израиле помогают друг другу во время войны

«Зверь живет в каждой женщине»

История Ольги Симоновой, которая отсидела срок за убийство мужа, а после записала курс о жизни в тюрьме и в семье, где есть насилие

«Увидела его гроб — и это облегчило мне жизнь»

Как пережитое в детстве насилие влияет на судьбу женщины в зрелом возрасте

«Давайте заставим женщин снять лифчик, ведь это — упряжь и архаизм?»

Собеседницы «Гласной» — о хиджабе как символе непокорности и форме самовыражения

«Все были привязаны, абсолютно все»

Петербурженки ― о попадании с паническими атаками в «вытрезвитель» Елизаветинской больницы

«Недостаточно girly»

История футболистки Аллы Груздевой, которая достигла успеха сама и тренирует мужчин

«У вас в промежности леса»

Карательная гинекология: как женщины сталкиваются с мизогинией в женских консультациях и в родильных домах

«Если с головы слетел шарф — ты пропагандируешь проституцию»

История Лолы, которая сбежала из России от домашнего насилия и теперь помогает иранкам защищать свои права

«Олегу дали оффер»

Истории женщин, покинувших Россию вслед за партнером: удалось ли им сохранить отношения и что они поняли для себя

«Это Польша, а не Ватикан!»

Как польские активистки борются за право на аборт — и побеждают, несмотря на сохранение формального запрета

Даша и ее дискриминационное бинго

Как жить в России, когда у тебя аж три повода для дискриминации

«Тебя освободят, но ты потерпи»

Пенсионерка Нина Давыдович — о том, какой видится война из ямы, в которой держат пленников

«Говорят, что меня не осуждают, но это просто слова»

Когда муж решил ехать воевать, Лера с ним развелась. И родной поселок ей этого не простил

«Когда вода уйдет, в домах найдут сотни погибших»

Волонтерки, помогающие жертвам прорыва дамбы Каховской ГЭС, рассказали, как одновременно борются со смертью и бюрократией

«Не хочу, чтобы мои дети делали окопные свечи на уроках труда»

История многодетной матери из Курска, ставшей изгоем из-за антивоенной позиции