НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН И РАСПРОСТРАНЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ «ГЛАСНАЯ» ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА «ГЛАСНАЯ». 18+
В последние годы, когда в России критикуют само понятие «гендер», сложно представить, что еще в нулевых российские депутаты, в том числе и нынешний спикер Госдумы Вячеслав Володин, вносили в парламент законопроекты, содержащие термин «гендерное равенство».
Одна из таких инициатив предполагала введение гендерных квот — меры, позволяющей обеспечить достаточное представительство женщин в общественных или политических структурах. Юристка, политологиня, экспертка в области избирательных и трудовых прав женщин Дарья Старолавникова рассказывает для Фемсловаря «Гласной», как работают эти квоты и какова история их применения в мире и в России.
О Фемсловаре «Гласной»
Фемсловарь «Гласной» — важные и полезные определения как давно вошедших в обиход, так и новых феминистских понятий, которые только формируются к 2026 году.
Вместе с «Гласной» словарь составляют практикующие специалистки, активистки, деятельницы, исследовательницы, ученые и журналистки.
Содержание:
Чем гендерные квоты отличаются от женских
История внедрения гендерных квот в мире
Ситуация в современной российской политике
Чем гендерные квоты отличаются от женских
Гендерные квоты — требование к минимальному проценту или доле людей определенного пола в различных сферах общественной жизни: политике, экономике, бизнесе и образовании.
Основная их цель — обеспечить необходимое участие женщин и мужчин в областях, где одна из групп исторически представлена недостаточно. Чаще всего гендерную квоту используют политические партии для увеличения количества женщин и достижения относительного гендерного баланса в законодательных органах.
Гендерные квоты не тождественны женским: главное различие между ними заключается в том, на какую группу направлен механизм квотирования.
Гендерные квоты ориентированы на обеспечение достаточного представительства разных полов в политике, бизнесе, образовании и других сферах. Например, когда на выборах или в парламенте вводится требование, чтобы не менее 40% кандидатов были женщинами и не более 60% — мужчинами.
«Женские квоты» — более узкий термин и относится к мерам, направленным исключительно на увеличение количества женщин в тех сферах, где их традиционно немного (например, на руководящих позициях или в науке). Квоты могут вводить в случаях, когда женщины исторически сталкиваются с дискриминацией или с ограниченным доступом к определенным возможностям.
Если в парламенте или в совете директоров должно быть не менее 40% женщин, то есть квота направлена на повышение их числа, но не ограничивает количество мужчин, — это женская квота.
Одно из определений гендерных квот разработала в 2006 году датско-шведский профессор политологии Стокгольмского университета Друде Далеруп, международная консультантка по расширению прав и возможностей женщин в политике, специалистка по внедрению систем гендерных квот, исследовательница связи гендера и политики.
Она выделяла два ключевых параметра на примере политической сферы:
- Уровень избирательного процесса, на котором применяется квота: отбор потенциальных претендентов, кандидатов или избранных представителей. По этому признаку в мировой практике выделяют три основных типа гендерных квот: квоты для претендентов, квоты для кандидатов и квоты для зарезервированных мест.
- Характер применения: обязательный или добровольный. Квоты могут быть закреплены законодательно, либо партии могут сами решать, применять их или нет.
Таким образом, гендерное и женское квотирование — это механизмы, с помощью которых государства или политические партии обеспечивают определенное представительство мужчин и женщин в органах власти, на выборных должностях и в руководстве.
Несмотря на широкое распространение, гендерные квоты вызывают бурные дебаты, связанные с оценкой их социального, политического и институционального воздействия — негативного и позитивного.
И почему одного из двух недостаточно
Как работают квоты
Квоты различаются по источнику внедрения. Их могут устанавливать законодательно — тогда они обязательны для всех партий и участников выборов. За несоблюдение часто грозят санкции, например недопуск списка к выборам. Так, в Сербии не менее 40% мест в избирательных списках должны быть закреплены за представителями одного пола (как правило, женщинами). В Руанде женщинам отдано не менее 30% мест в парламенте.
Также квоты могут быть добровольными — на уровне партий или компаний, которые самостоятельно устанавливают правила формирования списков. Так, Социалистическая партия Франции (PS) в своих уставных документах закрепляет гендерный паритет (50/50) в избирательных списках на всех уровнях.
Квоты в политике различаются по методам включения в партийные списки. Скажем, Социал-демократическая партия Швеции использует zipper-систему (от англ. zipper — «молния») — чередование кандидатов в избирательном списке в соответствии с полом: мужчина — женщина — мужчина и так далее. Это гарантирует, что женщины не окажутся внизу перечня.
Еще используют гендерные блоки — например, на каждые пять кандидатов минимум две женщины (такая система встречается в странах Восточной Европы). Или зарезервированные места, когда в парламенте или других законодательных органах заранее выделяют определенное количество мест для женщин. Резервирование чаще применяется в странах Африки, Азии, Латинской Америки. В Индии такая система есть на местном уровне — в панчаятах.
Для квотирования могут применять финансовые стимулы (например, государственное финансирование партий, соблюдающих квоты, во Франции или Мексике) или бюрократические (обязательные отчеты о соблюдении квот и ограничения регистрации списков, если требования нарушены).
История внедрения гендерных квот: мировой контекст
Концепция квот для женщин начала активно развиваться лишь во второй половине XX века, когда стало очевидно, что такие меры, как право голоса или образовательные реформы, не могут устранить системное неравенство.
Первые идеи о квотах появились в 1970-х годах в период активизации движения за права женщин в Европе и США. Прецедентом стал принятый в Аргентине в 1991 году закон, который обязывал политические партии включать минимум 30% женщин в избирательные списки на выборы в нижнюю палату парламента, причем именно на избираемые позиции, а не просто в конец списка.
Принятие этого закона считается поворотным моментом в оформлении квотирования как правовой нормы.
Он повлиял на подобные инициативы в других странах Латинской Америки, а затем и в Европе, Африке, Азии и СНГ — например, во Франции их ввели в 2000 году, в Руанде — в 2003-м, в Сербии — в 2009-м. Закон получил поддержку ООН и стал моделью для разработки национальных квотных систем в мировой практике.
Всемирная конференция по правам женщин в Пекине (1995 год) также сыграла важную роль. Ее участники признали, что для достижения реального равенства нужны более активные шаги, чем просто декларирование прав. Принятые по итогам резолюции и рекомендации призывали государства внедрять механизмы, помогающие увеличить долю женщин в политических структурах и органах власти.
В 2000-е и далее внедрение квот продолжилось в международных организациях, в том числе стран СНГ.
Дискуссии о необходимости гендерных квот идут и сейчас. Противники заявляют: людей нужно выбирать по компетенциям, а не по полу, в противном случае участие женщин в политике или бизнесе не будут воспринимать как результат личных заслуг. Сторонники утверждают: увеличение представительства женщин важно, поскольку именно с учетом их мнения и опыта можно достичь комплексного подхода к принятию решений, а квоты помогают женщинам преодолевать системные ограничения.
Гендерные квоты в России
В отличие от многих европейских стран, где квоты стали важным инструментом обеспечения гендерного равенства, в России идея развивалась медленно и с переменным успехом.
После Октябрьской революции 1917 года в Советской России были приняты одни из самых прогрессивных на то время законов, признающие равные права мужчин и женщин. Государство декларировало активное участие женщин в общественной жизни (например, через образ «ударницы»), и многие женщины действительно занимали официальные посты. Однако соответствующих квот как отдельной системы не существовало. Представительство женщин было обеспечено партией сверху, через назначения и идеологический контроль, а не через демократические механизмы.
В Верховном Совете СССР в 1980-е годы женщины составляли около 30% депутатов, но это было формальное участие: они не оказываюли существенного влияния на принятие решений. Реальная власть была сконцентрирована в партийных структурах.
После распада СССР в 1991 году Россия переживала кардинальные социальные и политические изменения. Женщины были практически вытеснены из политики: в первом созыве Госдумы (1993 год) их доля составила около 10%. Но в этот период создавались женские НКО, занимающиеся продвижением женщин в политике, а тема гендерных квот обсуждалась на экспертном уровне, хотя и не получила в итоге политической поддержки.
В начале 2000-х вертикаль власти усиливалась, а влияние гражданского общества уменьшалось. На этом фоне тема гендерных квот обрела вторую жизнь, но оставалась маргинальной на законодательном уровне.
Поправки к федеральным законам «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан РФ» и «О политических партиях», предусматривающие квотирование в списках партий (предлагалось ограничить лиц одного пола до 70%), были отклонены.
Гендерные нормативы пытались ввести при формировании списков кандидатов на уровне региональных парламентов Республики Саха (Якутия), Калмыкии, Калининградской области. В последней в 2003 году предлагалось внести поправку в региональный закон «О выборах депутатов областной думы»: «При выдвижении списков кандидатов от избирательных объединений и избирательных блоков число лиц одного пола не должно превышать 70% от общего числа кандидатов, в том числе помещенных в число первых пяти лиц списка». Но ее поддержали только семь депутатов из 22 присутствующих на заседании.
Показательным в истории продвижения гендерного равенства в России стало рассмотрение законопроекта «О государственных гарантиях равных прав и свобод и равных возможностей мужчин и женщин».
В марте 2003 года законопроект внесли депутаты III созыва Государственной думы Вячеслав Володин, Елена Лахова, Олег Морозов, Григорий Райков.
В предложенном законопроекте не было понятия «гендерная квота», но в преамбуле отражалась цель — «закрепление мер по реализации государственной политики, направленной на обеспечение равных прав и свобод и равных возможностей мужчин и женщин, на предотвращение дискриминации по мотивам пола в качестве необходимого условия стабильного и устойчивого развития страны».
В основных понятиях было прописано даже гендерное равенство — «равный правовой статус женщин и мужчин и равные возможности для его реализации, позволяющие лицам обоего пола свободно развивать свои потенциальные способности, умения и навыки для участия в политическом, экономическом, социальном и культурном процессах и освоении их достижений».
По сути, законопроект создавал правовую основу для возможного внедрения гендерных квот во всех сферах.
В апреле того же года он был принят в первом чтении. Результаты голосования впечатляют: из 345 присутствовавших депутатов за проголосовали 342 (76% от общего состава 450 человек). Против выступил один, двое воздержались.
Однако только через шесть лет, в 2009 году, депутаты Госдумы V созыва вернулись к рассмотрению поправок к законопроекту. Ко второму чтению в проект закона уже было введено понятие «гендерная квота» — «устанавливаемое политической партией соотношение числа женщин и мужчин в списке кандидатов данной политической партии на выборах в Государственную Думу Федерального Собрания РФ, законодательный (представительный) орган государственной власти субъекта РФ, представительный или иной выборный орган местного самоуправления».
Ответственным за работу с законопроектом назначили Комитет по вопросам семьи, женщин и детей, который возглавляла Елена Мизулина.
Законодательные органы регионов прислали поправки. Многие были рекомендованы к принятию. Комитет предложил рассмотреть закон во втором чтении 21 ноября 2011 года. Однако его не внесли в повестку, и уже депутаты следующего, VI созыва предложили продлить внесение поправок в законопроект до 23 февраля 2012 года.
Прошло еще шесть лет. С учетом поправок в законопроекте понятие «гендерная квота» было заменено на понятие «равные возможности».
Комитет по вопросам семьи, женщин и детей, уже возглавляемый Тамарой Плетневой, в своем заключении рекомендовал отклонить проект.
Депутаты ссылались в том числе на множество писем от граждан, якобы увидевших в инициативе угрозу «традиционным семейным ценностям».
Также указывалось, что специалисты и представители общественности не пришли к согласию по основным положениям законопроекта, поскольку не выработали единого мнения о его дальнейшей судьбе. В этом была своя правда: женское российское движение не смогло сплотиться вокруг инициативы, их усилия в большей степени были направлены не на продвижение законопроекта, а на дебаты о понятиях, чем воспользовались политики.
На заседании в июле 2018 года депутаты Госдумы VII созыва отклонили законопроект.
Результаты голосования через 15 лет были противоположны итогам рассмотрения законопроекта в первом чтении. За его отклонение проголосовали 340 (75,6%), против — 12 (2,7%), не воздержался никто.
Пятнадцать с половиной лет, четыре созыва — и Госдума не могла принять законопроект, который вызвал огромную волну дискуссий. В 2008 году были проведены парламентские слушания, в 2009 и 2011 годах — два круглых стола, но консенсуса по нормам закона так и не достигли.
Как активистки Госдумы строят карьеры на войне, традиционных ценностях и моральной панике
Ситуация в современной российской политике
Долгое время региональные уполномоченные по правам человека в своих ежегодных отчетах отдельно упоминали ситуацию с гендерным равенством. Сегодня этого пункта в документах нет — теперь отчеты содержат главы о «защите прав семьи».
Конституция и законодательство гарантируют формальное равенство. Закон об образовании в РФ гарантирует равный доступ к образованию независимо от пола (исключения — военные, спортивные, силовые академии, где ограничения регламентируются подзаконными актами). В федеральном закон «Об основах охраны здоровья граждан в РФ» упоминается защита прав женщин в период беременности и материнства.
Среди государственных стратегий и планов можно выделить нацпроект «Демография», который включает меры поддержки женщин, и Национальную стратегию действий в интересах женщин (2017–2022, 2023–2030 годы), которая предполагает повышение роли женщин в общественно-политической жизни, содействие балансу между работой и семьей, а также поддержку женщин в бизнесе.
Однако механизмы обеспечения реального равноправия, в частности, квоты, в России практически не применяются.
Государственная политика фокусируется на социальной защите женщин, но слабо выражена в части равного представительства во власти.
В Государственной думе VIII созыва (избрана в 2021 году) только 17,9% депутатов — женщины, в Совете Федерации — около 20%. В региональных парламентах многих субъектов РФ — 10–20% женщин (для сравнения: в странах ЕС — в среднем 33,4% женщин).
В системе госслужбы иногда фигурируют устные рекомендательные квоты для женщин, но их редко применяют. В академической и бизнес-среде также нет требований по гендерному составу.
Некоторые политические партии имеют женские секции, движения или координационные советы, направленные на продвижение женщин в политике.
Например, в «Единой России» есть «Женское движение» — официальное партийное подразделение, заявляющее целью помощь женщинам в политике. В КПРФ есть всероссийский женский союз «Надежда России», а также женсоветы при местных отделениях. В «Справедливой России» формально женских секций нет, но женщины представлены в партии и парламентской фракции, а некоторые региональные отделения поддерживают инициативные женские группы. В ЛДПР женщины участвуют в выборах, но их количество остается сравнительно невысоким, а региональные лидеры и повестка в основном определяются централизованно. В партии «Новые люди» также отсутствует женская секция.
«Яблоко» поддерживает идею гендерного равенства и выдвигает женщин-кандидаток, а в некоторых региональных отделениях есть инициативные фемгруппы. В программе партии прописаны права женщин, антидискриминационные меры и официально заявлена поддержка феминизма, гендерного равенства и противодействие дискриминации.
Однако феминистские и независимые движения в парламентских партиях почти не представлены.
А отношение к самим гендерным квотам, как видим на примере рассмотрения законопроекта «О государственных гарантиях равных прав и свобод мужчин и женщин и равных возможностей для их реализации», с 2003 года поменялось на диаметрально противоположное: с признания их необходимости до полного отторжения.
В 2021 году, выступая на III Евразийском женском форуме, председательница Совета Федерации Валентина Матвиенко заявила, что является противницей идеи квот, поскольку женщины конкурентоспособны как по уровню образования, так и по профессионализму, креативности, инициативности. «Поэтому они не нуждаются в каких-то квотах, искусственных формах поддержки. Я считала бы ущербным такое отношение. Мы хотим, чтобы были равные условия конкуренции. Мы хотим сами добиваться тех целей, которые ставим перед собой. И не хотим снисходительного к нам отношения. Нет. Поэтому я против квот», — подчеркнула она.
О непринятии идеи гендерных квот спустя годы заявили даже некоторые российские политологи и бизнесмены с либеральными взглядами (это совпало по времени с правым поворотом в других странах, например, с указом президента США Дональда Трампа «Прекращение радикальных и расточительных государственных программ DEI и преференций»).
* * *
История женских квот в России — это история неиспользованного инструмента достижения равноправия. Хотя Советский Союз формально обеспечивал участие женщин, это не было следствием демократических квот. В постсоветский период попытки ввести квоты предпринимались, но не были реализованы. Сегодня в России нет правовых механизмов, гарантирующих женщинам значимое участие в политике. И если дискуссии о гендерных квотах все еще идут, то уже в закрытом формате — теперь они как будто противоречат «традиционным» российским духовно-нравственным ценностям.
