" style="position:absolute; left:-9999px;" alt="" />
Поддержать
Истории

«Мальчик, который читал стихи» Саша Попова — о своем муже Артеме Камардине, «маяковском деле» и репрессиях в России

28.12.2023читайте нас в Telegram
Фото: Гласная

33-летний московский поэт Артем Камардин — фигурант первого в России дела по статье о публичных призывах, направленных против безопасности государства. Сегодня по решению Тверского районного суда Москвы его приговорили к семи годам колонии. Жена Артема — Саша Попова — отреагировала на решение криком «Позор», ее силой вывели из зала суда.

После начала «частичной мобилизации» 25 сентября 2022 года Артем вместе с другими поэтами, как обычно по воскресеньям, читал стихи у памятника Владимиру Маяковскому и призывал слушателей не брать повестки в военкомат. На видео, снятом на площади в тот день, четырех человек, включая двух поэтов уводят сотрудники полиции, а слушатели продолжают качаться на качелях. Артема тогда не задержали, но уже на следующий день суд санкционировал его арест.

На видео из зала суда Артем абсолютно раздавлен, его не узнать — избитый человек в ссадинах и пластырях, заикается и волнуется. По его словам, при задержании его пытали и изнасиловали грифом от гантели. Почти полтора года Камардин провел в СИЗО. Ему предъявили обвинение по двум уголовным статьям — в групповом возбуждении вражды к социальной группе «участники военных действий в ЛНР и ДНР» и призывах, направленных против безопасности государства. Ему грозит до семи лет лишения свободы. Накануне вынесения приговора Камардину «Гласная» поговорила с его женой, активисткой и правозащитницей Сашей Поповой, — о приговоре Артему, «маяковском деле» и о том, что оно значит для России.

«Писал, как ему хотелось» 

Мы познакомились с Артемом в 2019 году на метропикетах в поддержку обвиняемых по делу «Сети»*, сначала общались как приятели. В 2021 году я работала на предвыборной кампании Алены Поповой в Госдуму и потом еще была наблюдателем от партии «Яблоко» на этих выборах. В дни голосования мы с моим другом Сашей Менюковым, который тоже был наблюдателем, уходили поспать максимум на три часа и возвращались на избирательный участок. Чтобы не ехать далеко к себе через всю Москву, я оставалась у него. Саша жил в то время вместе с Артемом.

Вот тогда мы с Артемом почувствовали, что у нас какие-то не совсем приятельские симпатии — флюиды витали в воздухе. Моя версия начала отношений: я купила ему полчебурека и пиво. Его версия: он написал мне стихотворение «Пой, родная».

Мы сблизились и с самого начала отнеслись к этому как-то очень серьезно: много и честно разговаривали на приятные и неприятные темы.

Артем говорил: «Если бы я знал, что встречу тебя, я бы себя больше берег». Говорил, что я первый человек, из-за которого, возможно, он доживет до старости.

Поэты — очень многие из них думают, что не доживут. Все такие творческие и тонко чувствующие, в их действиях бесполезно искать логику. 

Я шутила, что встречаюсь с двумя людьми. Есть Артем Камардин — очень педантичный и упрямый: он не будет покупать творог для сырников, если тот просрочен даже на день. И есть Тема Камрад — это его сценический псевдоним — который не особо задумывается о последствиях своих решений: может выпить с ребятами пива и водки после чтений, зная, что потом будет «умирать» всю следующую неделю. 

Артем родом из Подмосковья, из города Лытаркино. Он был достаточно поздним ребенком, его сестре 45 лет. Его мама — мы познакомились уже на судах — рассказывает, что он рос очень прилежным мальчиком, хоть и со слабым здоровьем. Каждый день он ездил в лицей на Воробьевых горах. Сам поступил в МИРЭА [Российский технологический университет], учиться там ему было нетрудно. Как говорил Тема, «нужно было постараться, чтобы оттуда вылететь, а стараться я не люблю». 

Артем никогда специально не учился писать стихи — писал так, как ему хотелось. С 2013 года он стал резидентом «Маяковских чтений», поэзия была его отдушиной. Он с детства не терпел вранья, даже в мелочах. Поэтому стал, так сказать, переживать насчет политической обстановки и заниматься политическим активизмом, ходить на митинги и пикеты — еще со времен протестов на Болотной площади.

Фото: Гласная

До ареста Артем работал инженером-конструктором оптических прицелов и приборов ночного видения. Понятно, куда они шли. Из-за этого у него постоянно была душевная дилемма между его работой и его гражданской позицией. Он пацифист до мозга костей: происходящее и невозможность высказаться на него безумно давили. 

Но он говорил, что «убивает не оружие, а люди». Хотел закончить крупный заказ, чтобы искать что-то новое уже с «финансовой подушкой».

Естественно, после 24 февраля мы обсуждали отъезд, но так и не решились на него. Мобилизация все сильно поменяла — в первую очередь, душевное равновесие. У Артема погиб друг — кинорежиссер Иван Сафин, который в те дни уехал в Казахстан. Он прошел российскую границу, а казахскую не успел: водитель, который его вез, вылетел на «встречку», и они оба погибли. Артема тогда это окончательно подкосило. 

«Смотри, это твой муженек»  

25 сентября 2022 года «Маяковские чтения» разогнала полиция.

Нескольким ребятам — Николаю Дайнеко и Егору Штовба — выписали протоколы по части пятой 20.2 КоАП [о нарушении порядка проведения собраний и митингов]. Им назначили штрафы, но из здания суда не выпустили, а доставили в следственный комитет.

Артема в тот день не задерживали. Его задержание было другим. Всю ночь возле дома, в котором мы жили с Артемом и Сашей, велось наружное наблюдение. Было понятно, что-то не так. Я не спала всю ночь и советовалась с адвокатами: они думали, что будет задержание по «административке», но мне уже так не казалось. Рядом с домом стоял «Форд Транзит» без номеров с кучей сотрудников [силовиков], и было понятно, что будет обыск.

Артем не успел позавтракать. Утром мы увидели в окно, как [в подъезд] забегает толпа и поняли, что все, это к нам. Но проходит время — тишина, к нам никто не ломится. Оказалось, они по ошибке вломились сначала к соседям, а потом уже к нам.

Когда оперативники начали пилить нашу дверь болгаркой, хотя мы сказали, что ждем адвоката, было около двух часов дня. Мы решили не дожидаться, пока дверь снесут. Я успела написать друзьям, что отключаюсь, открыла им, и они ворвались в квартиру. 

Меня сразу бросили на пол в коридоре, по мне прошла толпа — их было человек 17. Опера, «эшники» и сотрудники [телеканала] Рен ТВ с камерами — все приехали задерживать одного человека. Потом меня оттащили в одну из комнат ближе к выходу — у нас была трехкомнатная квартира. Начали орать: «Это он? Это он?», я услышала звуки ударов. Я кричала, чтобы не трогали его. Они глумились, ломали и швыряли все в квартире — перевернули и разбили даже ящик с моей косметикой. 

Артема они избивали, унижали и заставляли раздеваться. Было сексуализированное насилие с помощью гантели (это подтвердил и сам Артем — прим.ред). Они заставляли его вставлять гриф гантели себе в анальное отверстие как можно глубже — угрожали, что если не сделает этого, прострелят ногу. Все происходящее они снимали на видео — как громили все вокруг и как мучили Артема. Потом эти видео показывали мне, поднимая голову за волосы, — все это время я лежала на полу. Они говорили: «Смотри, это твой муженек. Нормального мужика найти не могла?». Говорили, что мы «нацистская мразь» и что «нас убить мало», угрожали, что прострелят ноги и изнасилуют меня впятером.

Меня пинали, приклеивали мне суперклеем бумажные стикеры на лицо, а потом вместе с бровями и волосами отрывали их. Я старалась не кричать, чтобы Артем не слышал.

Сашу тоже били: у него вся спина потом была в синяках, повреждено ухо. Его обливали бензином для зажигалок и угрожали поджечь. 

Артема заставили извиняться на камеру за слова из его стихотворения [двустишие его сочинения, которое он читал 25 сентября]. Это извинение перезаписывали несколько раз — водили умываться, потому что он был весь в крови. 

Когда нас всех вывели из квартиры, первое, что Артем успел меня спросить: «Сашенька, тебя не били?». Его заткнули и грубо посадили в «Транзит» на задний ряд сидений, меня — впереди него. Запрещали поворачиваться назад и смотреть на Артема, но я все равно это делала. Артема загнули в «ласточку» — заставили уткнуться в колени головой и держать руки на голове. Ему было тяжело дышать, и в этом нечеловеческом состоянии его заставляли сидеть всю дорогу до следственного комитета. Я ехала и думала о том, какой это все запредельный уровень жестокости.

«Бэкграунд насилия» 

История моей жизни до встречи с Артемом — хтоническая, в лучших традициях российских семей: с бэкграундом насилия.

Мне 29 лет, я родилась в маленьком северном городе Югорск, в 400 километрах от Ханты-Мансийска.  Градообразующим предприятием у нас тогда был «Газпром» — и даже в школе у нас был «Газпром-класс», в котором я училась.

У меня, как и у Артема, было слабое здоровье: я родилась недоношенной, меня откачивали, и еще месяц я пролежала в инкубаторе, где меня выхаживали. 

Мои родители развелись, когда мне было четыре. Органы опеки с милицией вытаскивали меня из-под кровати и возили от родственников к родственникам — пытались  понять, с кем лучше оставить. Оставили с мамой, а с родным отцом мы потеряли связь на десять лет. 

Отчим был человек военного уклада и крайней степени жестокости. До 11 лет я думала, что все дети в наказание стоят на гречке.

Если у меня в тетради была маленькая помарочка, то он рвал всю тетрадь и заставлял целиком переписывать. Были и эпизоды физического насилия: благодаря отчиму у меня у меня, например, сломанный палец, рассечение брови и вывих челюсти. Мне до сих пор иногда бывает сложно жевать, а однажды челюсть так заклинило, что я не могла открыть рот. Как минимум шесть раз у меня фиксировали сотрясение после побоев.

Когда мне было 14, к нам пришли с обыском среди ночи и выгнали всех на улицу — семью с несовершеннолетними детьми (у Саши еще три сводных сестры — прим. ред.). Отчима посадили за мошенничество в особо крупном размере, у нас забрали машину, забрали квартиру, мама попала в больницу. 

Фото: Гласная

С 12 лет я работала, с 16 уже полностью себя обеспечивала. Какое-то время разносила газеты и листовки — хотя жили мы неплохо, мне никогда не давали карманных денег. Я поступила в колледж при РГСУ, чтобы учиться на социального работника, и перебралась в Москву. Переезд не был для меня чем-то значительным — у меня там жила бабушка, и я часто ездила к ней на каникулы. Обычно ездят на каникулы в деревню, а я, наоборот, в Москву.

Мама умерла от рака на моих руках, когда мне не было и 18. Я старалась заботиться о младших, даже когда они жили с отчимом после его освобождения.

Я всегда была немножко пацанкой, у меня не было особых привязанностей. Я не понимаю, как можно, например, звонить каждую неделю родителям. Но сейчас отец — единственный родственник, который меня поддерживает и говорит: «Вы справитесь». Не могу сказать, что у нас суперблизкая связь — созваниваемся мы раз в месяц, чаще списываемся.

С сестрами мы не особо близки. Моя бабушка вяжет манишки, шапки, балаклавы и носки для фронта в «Московском долголетии». Они с дедушкой считают, что мне и Артему заплатили, поэтому он вышел читать стихи. И что нам платят и за другие митинги. 

За участие в антивоенном митинге Артему назначили штраф, а я отсидела 25 суток в «Сахаровке»: сотрудники полиции припомнили мне задержание еще в 2020 году, когда я выходила в пикеты за [журналиста Илью] Азара. Мы тогда стояли у «Петровки», у меня была маска с надписью «Свободу!».

В «Сахаровке» я пересидела всех, кого задержали тогда на антивоенных митингах. Помню, на прогулке кто-то написал на снегу «Нет войне», сотрудники разорались на нас и хотели закончить прогулку. Но мы отстояли свое право — гуляли час и расчертили им этими лозунгами весь двор. В первые дни после выхода из спецприемника в центре Москвы я шла мимо кафешек и не понимала: «Ребят, очнитесь, вы что? Почему вы там сидите?».

«Ничего человеческого»

В первую же неделю после ареста Артема я потеряла работу — до этого я работала в муниципалитете Якиманки специалистом по связям с общественностью. Совет депутатов в ту осень не переизбрали — раньше 9 из 10 его членов были «яблочниками», а потом 9 из 10 мест оказалось у «единороссов». И я ушла, было понятно, что не смогу работать с людьми, которые говорили, что «за такие стихи и убить мало». 

Какое-то время я не могла работать. У нас с Артемом были некоторые накопления — мы откладывали деньги, чтобы уехать. 

После обыска наш сосед Саша эмигрировал, а мне предстояло разбираться с квартирой и с тем, что там устроили. Мой телефон тогда бесследно пропал из квартиры, в описи [изъятых вещей] его тоже не оказалось, телефон Артема разбили и выкинули. Пропали зажигалки Zippо, наушники-вкладыши Beats, духи и много других мелочей.

Меня накрывало истериками, вспоминались моменты обыска, было очень тяжело. Я не могла жить в той квартире, и в первый месяц ночевала по друзьям, чтобы не оставаться одной.

Арест любимого человека, потеря работы, квартиры, проблемы со сном и питанием, суды и непонимание, как жить дальше… Я постоянно обвиняла себя в том, что случилось, хотя и понимала, что не виновата. Мне казалось, что я сделала для Артема недостаточно, что элементарно не записала то, что происходит в квартире каким-то чудесным образом, чтобы у нас были доказательства пыток.

Но самым болезненным для меня было то, что я видела и слышала абсолютно все, что делали с Артемом. Меня очень долго не оставляла мысль, что лучше бы [так пытали] меня, поскольку у меня есть какой-то опыт насилия.

Если бы даже меня изнасиловали, я бы это гораздо легче пережила, хотя, безусловно, болезненно. Намного хуже, когда рядом пытают любимого человека, а ты бессилен.

Для гетеросексуального мужчины такие пытки — это сильнейший ПТСР. 

Артему до сих пор очень плохо — у него боли, постоянное тревожное состояние и панические атаки. Но за что я глубоко люблю и уважаю Артема, это за его рассказ о пытках — у нас с ним общая  позиция, что про насилие нужно говорить громко и прямо.

До сих пор не понимаю, для чего они снимали наши пытки на свои личные  телефоны. Возможно, для отчета перед начальством, что «нашли и наказали». Возможно, хотели как-то потом шантажировать — собрать какой-то условный «компромат». А может быть, они снимали просто чтобы запомнить это на всю жизнь — в них же нет ничего человеческого. Ни в одном их тех, кто был у нас в квартире.

Фото: Гласная

Они говорили, что будь их воля, они «убили бы». Если бы Артем был один, я не представляю, что они могли еще с ним сделать. Могли реально его убить и сказать, что он, например, сопротивлялся — кинулся на кого-нибудь с чем-нибудь, — могли придумать тысячу вариантов.

Когда Артема привезли в изолятор, сотрудники написали, что его здоровью был нанесен вред средней тяжести. Конечно, мы обжаловали действия сотрудников, но приходили одни отказы. Хотя у нас была куча вещественных доказательств пыток — мои волосы на стикерах и другие следы.

У меня была закрытая черепно-мозговая травма, уже седьмое зафиксированное сотрясение в моей жизни. Я сняла побои, но от госпитализации отказалась. По-хорошему, мне давно пора заниматься и старой травмой челюсти — хирург сказал, что сустав разрушается. Но пока мне точно не до себя, во всяком случае, пока у Артема суд.

«Свадьба в замке» 

Когда нас с Артемом только привезли в следственный комитет после обыска, нам запретили общаться. Мы пытались жестами подбадривать друг друга. Артем показывал, что типа «не переживай, я с тобой, все будет хорошо».

После начала войны мы с Артемом шутили, что распишемся либо в эмиграции, либо в СИЗО. Если сядет кто-нибудь один — тоже распишемся. И дошутились: на первом заседании [суда] Артем, весь побитый, предложил пожениться. Попросил подумать, сказал: «Не хочу, чтобы ты страдала». Но дело не только в нем. Это моя жизнь, и я не могу поступить по-другому, мне тоже это очень нужно. 

В феврале следователь, наконец, дал нам разрешение на свадьбу. Я очень радовалась — пока не прочитала, что Артему в обвинение добавили вторую статью. Ему ее еще не предъявили, а я уже знала. Не помню, как дошла до остановки, за мной приехали друзья и забрали к себе.

Нас расписали 24 мая. Меня трясло. Такой мандраж, когда ты ждешь, что вот-вот коснешься любимого человека — я даже не знала, дадут ли нам подержаться за руки.

Мы зашли в маленькую комнату: стол, два стульчика, окошко. Я увидела Артема и начала рыдать, упала ему на плечо и не могла успокоиться. И тут он деловито говорит: «На мне пиджак от “Бриони”» (итальянский модный бренд — прим. ред.). Оказывается, он сидел вместе с каким-то топ-менеджером и одолжил у него пиджак на свадьбу. 

На мне было зеленое платье по типу комбинации за две тысячи рублей и длинный черный пиджак. А он и тут остался верен себе — очень такой модный мальчик, дома у него было пар тридцать кроссовок и очки Prada. В СИЗО он ходит в своем красном худи «Враги», в котором был в тот день на «маяковских чтениях» и логотип с которого напечатан на обложке его поэтического сборника

Во время регистрации у нас потели ладошки, а сотрудники шутили, что мы «поженились в замке». Я заранее приготовила наручники — хотела приковаться к «Бутырке» в знак солидарности с мужем. Но когда вышла, растерялась и просто надела их на руку.

Егор Штовба, еще один фигурант «маяковского дела», которого судили с Артемом, тоже расписался с девушкой 6 декабря. Мы познакомились с ними только после возбуждения уголовного дела и уже сроднились. Они очень скромные и милые ребята. Егор, как и Артем, никогда не рассматривал вариант сделки со следствием.

У Егора оба родителя инвалиды. Он был опорой в семье, очень помогал матери с отцом — тот вообще неходячий, его пару раз привозили на заседание повидаться с сыном. 

Родители Артема тоже пожилые. Мама не знает подробностей про пытки, отец больше следит за новостями по нашему делу — и говорит, что «маме не надо об этом знать». Мама Артема ходит на все суды, это единственный способ его увидеть. Я ее политизировала за год нашего знакомства. 

Недавно мы с Артемом вспоминали, как его отец говорил, что «не могут посадить просто так». Оказалось, что могут. Хотя лучше бы Артем этого не доказывал. 

«Наверстать одним стихотворением»

Я продолжаю заниматься помощью политзаключенным. Правозащита для меня —  способ находить хоть какой-то смысл в жизни. Мы устраиваем вечера писем политзаключенным. Но осталось так мало тех, кто может и хочет этим заниматься. У правозащитников жуткое выгорание — раньше было больше денег и донатов. Сейчас, когда появляется новый кейс, то заниматься им уже некому, но все равно приходится что-то делать, организовывать передачу. Многие из нас вкладывают свои деньги — отправляют письма, открытки, заказывают еду. 

Сегодняшние политические дела по жесткости и срокам примерно все на одном уровне. Но «маяковское» из-за количества хейта и пыток — самое жесткое. И кто фигурант? Поэт, мальчик, который читал стихи. 

С [Владимиром] Маяковским получилась очень цикличная история: он сидел в «Бутырке», и Артем сидит там же. Когда Артема отправили на лечение — ему поставили смешанное расстройство личности и тревожное расстройство — аналогий стало еще больше.

Фото: Гласная

До ареста мы втроем с Артемом и Сашей часто рассуждали о том, что я сяду первой — у меня есть хоть какой-то политический бэкграунд. Вторым на очереди был Саша, Артем у нас был где-то в конце списка. Но, видимо, настали такие времена, когда можно наверстать упущенный бэкграунд одним стихотворением. Он никому не угрожает и ни для кого не представляет опасности, но сидит уже полтора года и встретил в СИЗО два дня рождения.

Морально настраиваю себя, что ничего хорошего не будет. Это глупо, но хочется верить, что придет судья и скажет: «Какая-то фигня происходит, отпускаем их». 

В «травоядные годы» — примерно до 2019-го — сроки были совершенно другими. Нам казалось, что два года — это нереальный срок. «Какой кошмар, на год посадили человека!».

Если до ареста Артема было какое-то небольшое ощущение, что ты должен хоть что-то сделать [чтобы сесть], то сейчас сделал ты что-то или не сделал — ты в опасности всегда. Появился постоянный страх. Все грани стерты, человек может сесть за телефонный разговор. 

Те, кто остается в России, научились неимоверного масштаба самоцензуре и жизни в этой самоцензуре. У меня для друзей давно заготовлено сообщение о моем задержании. Постоянно смотрю, не ждут ли меня возле дома или на лестничной клетке, вздрагиваю от звонка курьера в домофон. Мы живем в странное время, как в книге Сорокина «День опричника».

* Внесена в перечень террористических в РФ. По словам фигурантов, такой организации никогда не существовало
Поддержите «Гласную»Помогите нам сделать новую историю — станьте частью нашего сообщества
валюта пожертвования
Размер пожертвования
100
300
500
1000
Способ оплаты
Умный платёж (₽)
Банковская карта (₽)
ЮMoney (₽)
Ваши данные
Укажите ваше имя

УСЛОВИЯ ОПЛАТЫ​
«Гласная» предлагает вам осуществить дарение на следующих условиях: 

1. Настоящее предложение является предложением проекта «Гласная» заключить с любым, кто отзовется на данное предложение (далее — Даритель), договор дарения на условиях, предусмотренных ниже. 

2. Предложение вступает в силу со дня, следующего за днем его размещения на сайте «Гласной» в интернете по адресу https://glasnaya.media (далее — Сайт) и действует бессрочно. 

3. В предложение могут быть внесены изменения и дополнения, которые вступают в силу со дня, следующего за днем их размещения на Сайте. 

4. Даритель безвозмездно передает в собственность «Гласной» денежные средства в размере, определяемом Дарителем, на поддержку деятельности «Гласной». 

5. «Гласная» вправе в любое время до передачи ей дарения и в течение 10 дней после от него отказаться. В случае отказа от дарения после его передачи «Гласная» возвращает дарение в течение 10 дней после принятия решения об отказе. В случае невозможности передать дарение Дарителю оно остается в распоряжении «Гласной». 

6. Даритель вправе отказаться от своего дарения в течение 10 дней со дня совершения транзакции. О своем желании Даритель извещает «Гласную» по электронной почте по адресу [email protected]. «Гласная» обязуется вернуть денежные средства в течение 10 дней с момента заявления Дарителя. 

7. Если Даритель подписался на ежемесячное списание средств с банковской карты, привязанной к счету Дарителя, впоследствии он вправе отменить ежемесячные платежи. Для отмены платежей Дарителю необходимо перейти на страницу «Отмена подписки на платежи» на сайте. 

8. Совершая действия, предусмотренные данным предложением, Даритель подтверждает, что ознакомлен с условиями и текстом настоящего предложения, целями деятельности «Гласной», осознает значение своих действий, имеет полное право на их совершение и полностью принимает условия настоящего предложения. 

9. В соответствии с Федеральным законом N 152-ФЗ «О персональных данных» Даритель настоящим дает свое согласие на обработку своих персональных данных любыми не запрещенными законом способами для целей исполнения настоящего предложения и подтверждает, что ознакомлен с политикой конфиденциальности.

Я принимаю Условия оплаты

ПОЛИТИКА КОНФИДЕНЦИАЛЬНОСТИ​
1. Общие положения

1.1. Настоящая политика обработки персональных данных (далее – Политика) проекта «Гласная» разработана в соответствии с Федеральными законами от 27 июля 2006 г. № 149-ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации» и от 27 июля 2006 г. № 152-ФЗ «О персональных данных», иными нормативно-правовыми актами по вопросам персональных данных.

1.2. Назначением Политики является обеспечение защиты прав и свобод субъекта персональных данных при обработке его персональных данных (далее – ПДн) Оператором.

1.3. Термины, используемые в тексте настоящей Политики, подлежат применению и толкованию в значении, установленном Федеральным законом от 27 июля 2006 г. № 152-ФЗ «О персональных данных».

1.4. Основные права и обязанности субъекта персональных данных:

  • субъект персональных данных имеет право на получение у Оператора информации, касающейся обработки его персональных данных; 
  • субъект персональных данных вправе требовать от Оператора уточнения его персональных данных, их блокирования или уничтожения в случае, если персональные данные являются неполными, устаревшими, неточными, незаконно полученными или не являются необходимыми для заявленной цели обработки, а также принимать предусмотренные законом меры по защите своих прав; 
  • если субъект персональных данных считает, что Оператор осуществляет обработку его персональных данных с нарушением требований законодательства или иным образом нарушает его права и свободы, субъект персональных данных вправе обжаловать действия или бездействие Оператора в уполномоченный орган по защите прав субъектов персональных данных или в судебном порядке; 
  • субъект персональных данных имеет право отозвать согласие на обработку персональных данных;
  • субъект персональных данных имеет право на защиту своих прав и законных интересов, в том числе на возмещение убытков и (или) компенсацию морального вреда в судебном порядке. 

1.5. Основные обязанности Оператора:

  • предоставлять субъекту персональных данных по его письменному запросу информацию, касающуюся обработки его персональных данных, либо на законных основаниях предоставить отказ в предоставлении такой информации в срок, не превышающий тридцати дней с момента получения Оператором соответствующего запроса; 
  • по письменному требованию субъекта персональных данных уточнять обрабатываемые персональные данные, блокировать или удалять, если персональные данные являются неполными, устаревшими, неточными, незаконно полученными или не являются необходимыми для заявленной цели обработки, в срок, не превышающий тридцати дней с момента получения Оператором соответствующего требования; 
  • в случае достижения цели обработки персональных данных третьих лиц незамедлительно прекратить обработку персональных данных и уничтожить соответствующие персональные данные в срок, не превышающий тридцати дней с даты достижения цели обработки персональных данных, если иное не предусмотрено договором, стороной которого, выгодоприобретателем или поручителем по которому является субъект персональных данных, иным соглашением между Оператором и субъектом персональных данных; 
  • в случае отзыва субъектом персональных данных согласия на обработку своих персональных данных прекратить обработку персональных данных и уничтожить персональные данные в срок, не превышающий тридцати дней с даты поступления указанного отзыва, если иное не предусмотрено соглашением между Оператором и субъектом персональных данных; 
  • при обработке персональных данных Оператор принимает необходимые правовые, организационные и технические меры для защиты персональных данных третьих лиц от неправомерного или случайного доступа к ним, уничтожения, изменения, блокирования, копирования, предоставления, распространения персональных данных, а также от иных неправомерных действий в отношении персональных данных. 

1.6. Оператор собирает, использует и охраняет персональные данные, которые предоставляет субъект персональных данных при использовании сайта «glasnaya.media» и мобильных приложений с любого устройства и при коммуникации в любой форме, в соответствии с данной Политикой.

2. Цели сбора и обработки персональных данных

2.1. ПДн собираются и обрабатываются Оператором в целях:

  • коммуникации с субъектом персональных данных, когда он обращается к Оператору;
  • отправки отчетов о расходовании собранных средств;
  • организации участия субъекта персональных данных в проводимых Оператором мероприятиях и опросах;
  • предоставления субъекту персональных данных информации о деятельности Оператора;
  • направления субъекту персональных данных новостных материалов;
  • для других целей с согласия субъекта персональных данных.

3. Правовые основания обработки персональных данных

3.1. Правовыми основаниями обработки ПДн являются:

  • Федеральный закон от 27 июля 2006 г. № 149-ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации»; 
  • Федеральный закон от 27 июля 2006 г. № 152-ФЗ «О персональных данных»;
  • Положение об особенностях обработки персональных данных, осуществляемой без использования средств автоматизации (утв. Постановлением Правительства Российской Федерации от 15 сентября 2008 г. № 687); 
  • Постановления от 1 ноября 2012 г. № 1119 «Об утверждении требований к защите персональных данных при их обработке в информационных системах персональных данных»; 
  • Приказ ФСТЭК России от 18 февраля 2013 г. № 21 «Об утверждении состава и содержания организационных и технических мер по обеспечению безопасности персональных данных при их обработке в информационных системах персональных данных»; 
  • Приказ Роскомнадзора от 5 сентября 2013 г. № 996 «Об утверждении требований и методов по обезличиванию персональных данных»; 
  • иные нормативные правовые акты Российской Федерации и нормативные документы уполномоченных органов государственной власти; 
  • согласие на обработку персональных данных.

4. Объем и категории обрабатываемых персональных данных, категории субъектов персональных данных

4.1. Персональные данные, разрешенные к обработке в рамках настоящей Политики, предоставляются субъектом персональных данных путем заполнения веб-форм на сайте, предоставления информации в сообщениях, направляемых Оператору, или другим образом свободно, своей волей и в своем интересе.

4.2. Субъектами персональных данных являются пользователи и авторы проекта «Гласная».

4.3. Субъекты персональных данных сообщают следующую персональную информацию:

  • имя, фамилию;
  • e-mail;
  • номер контактного телефона.

4.4. Оператор защищает данные, которые автоматически передаются в процессе просмотра субъектом персональных данных рекламных блоков, в том числе информацию cookies.

4.5. Оператор осуществляет сбор статистики об IP-адресах своих посетителей. Данная информация используется с целью выявления технических проблем.

4.6. Оператор не проверяет достоверность персональных данных, предоставленных субъектом, и не имеет возможности оценить его дееспособность. Однако Оператор исходит из того, что субъект персональных данных предоставляет достоверные и достаточные данные и поддерживает эту информацию в актуальном состоянии.

5. Порядок и условия обработки персональных данных

5.1. Оператор осуществляет сбор, запись, систематизацию, накопление, хранение, уточнение (обновление, изменение), извлечение, использование, передачу (распространение, предоставление, доступ), обезличивание, блокирование, удаление и уничтожение персональных данных.

5.2. Обработка персональных данных осуществляется Оператором следующими способами:

  • неавтоматизированная обработка персональных данных;
  • автоматизированная обработка персональных данных с передачей полученной информации по информационно-телекоммуникационным сетям или без таковой; 
  • смешанная обработка персональных данных.

5.3. Сроки обработки персональных данных определены с учетом:

  • установленных целей обработки персональных данных;
  • сроков действия договоров с субъектами персональных данных и согласий субъектов персональных данных на обработку их персональных данных; 
  • сроков, определенных Приказом Минкультуры России от 25 августа 2010 г. № 558 «Об утверждении “Перечня типовых управленческих архивных документов, образующихся в процессе деятельности государственных органов, органов местного самоуправления и организаций, с указанием сроков хранения”». 

5.4. Оператор не раскрывает третьим лицам и не распространяет персональные данные без согласия субъекта персональных данных (если иное не предусмотрено федеральным законодательством РФ).

5.5. Условием прекращения обработки персональных данных может являться достижение целей обработки персональных данных, истечение срока действия согласия или отзыв согласия субъекта персональных данных на обработку его персональных данных, а также выявление неправомерной обработки персональных данных.

6. Безопасность персональных данных

6.1. Для обеспечения безопасности персональных данных при их обработке Оператор принимает необходимые и достаточные правовые, организационные и технические меры для защиты персональных данных от неправомерного или случайного доступа к ним, их уничтожения, изменения, блокирования, копирования, предоставления, распространения, а также от иных неправомерных действий в отношении персональных данных согласно Федеральному закону от 27 июля 2006 г. № 152-ФЗ «О персональных данных» и принятым в соответствии с ним нормативным правовым актам.

6.2. Оператором приняты локальные акты по вопросам безопасности персональных данных. Сотрудники Оператора, имеющие доступ к персональным данным, ознакомлены с настоящей Политикой и локальными актами по вопросам безопасности персональных данных.

7. Актуализация и уничтожение персональных данных, ответы на запросы субъектов на доступ к персональным данным

7.1. В случае подтверждения факта неточности персональных данных или неправомерности их обработки, персональные данные подлежат их актуализации Оператором, обработка прежних при этом прекращается.

7.2. При достижении целей обработки персональных данных, а также в случае отзыва субъектом персональных данных согласия на их обработку персональные данные подлежат уничтожению, если иное не предусмотрено иным соглашением между Оператором и субъектом персональных данных.

7.3. Субъект персональных данных имеет право на получение информации, касающейся обработки его персональных данных. Для получения указанной информации субъект персональных данных может отправить запрос по адресу: [email protected].

8. Ссылки на сайты третьих лиц

8.1. На сайте могут быть размещены ссылки на сторонние сайты и службы, которые не контролируются Оператором. Оператор не несет ответственности за безопасность или конфиденциальность любой информации, собираемой сторонними сайтами или службами.

Я принимаю Политику конфиденциальности
Перенаправление на безопасную страницу платежа...

«Гласная» в соцсетях Подпишитесь, чтобы не пропустить самое важное

Facebook и Instagram принадлежат компании Meta, признанной экстремистской в РФ

К другим материалам
«Привет. Это Навальная»

Как выглядел путь Юлии Навальной в политику

«Пришла какая-то тетка и что-то требует» 

Как петербургские экоактивистки борются за чистоту города — и побеждают

Колыбельные по ватсапу

Почему российские бабушки особенные и как семьи эмигрантов сохраняют с ними отношения

«Там нет и не может быть доброты — там есть работа»

Сотни тысяч женщин остаются без крыши над головой, их уязвимостью пользуются в трудовых домах. Репортаж с улиц Петербурга

«Я — женщина-машинист, первая в петербургском метро»

Дарья Яременко — о работе в подземке и дискриминации не из-за гендера, а из-за цвета волос

«Мальчик, который читал стихи»

Саша Попова — о своем муже Артеме Камардине, «маяковском деле» и репрессиях в России

Читать все материалы по теме