" style="position:absolute; left:-9999px;" alt="" />
Поддержать
Интервью

«У нашего поколения все же не получилось»: 21-летняя активистка Дарья Пак — об обысках, репрессиях и вынужденной миграции

17.01.2024читайте нас в Telegram
Иллюстрация: Анастасия Дубровина | Гласная

Дарья Пак родилась в Узбекистане, росла в Кыргызстане и Китае, боролась за права человека в «ОВД-Инфо»* и освещала протесты против российской власти в независимом «Скат media». Но на пути активистки встало уголовное преследование — и Дарье пришлось бежать в Германию вместе с мужем. 

Даше всего 21 год. Ее судьбу, как и судьбу многих российских активистов, определила политика. Она не знает, когда сможет вернуться в Россию, но надеется, что следующее поколение сможет изменить ход истории. 

«Политика в моей семье сыграла решающую роль»

Можешь рассказать, как ты оказалась в немецком центре для беженцев?

Я попала в Германию из-за уголовного дела «Весны»** — это статья 239 Уголовного кодекса за создание или участие в организации, которая нарушает права граждан. «Весна» якобы призывала людей на митинги, где их бьют, арестовывают и штрафуют, — соответственно, нарушала права граждан.

На самом деле обвинение не имело ко мне никакого отношения. [В 2022 году] я работала в «Скат media». Наш главный на тот момент редактор Лев Гяммер был одним из федеральных координаторов «Весны». Возможно, следователи считали нас дочерней структурой организации [хотя это не так].

С некоторыми членами «Весны» я виделась только один раз — случайно в баре в первые дни [начала военных действий в Украине]. Хотя заполняла анкету сторонников движения, когда «Штабы Навального»** разогнали, и это была единственная молодежная политическая структура [в стране]. Сейчас я с уверенностью могу сказать, что не поддерживаю идеи [«Весны»]. Основная причина — их публичная кампания о возвращении «наших мальчиков», которой они уделяют все силы и внимание. Еще одна причина — поведение и высказывания отдельных лиц из движения, федеральных координаторов, что-то из разряда «Приверженцев бело-сине-белого флага мы в прекрасную Россию будущего не возьмем ни на какие должности».

Не знаю, чем я могла помешать российским властям. Наверное, просто надо было кого-то привлечь.

[В начале марта 2022 года] ко мне домой пришли с обыском. В тот момент я была в Узбекистане. Но юристы сказали, что страна активно выдает российским властям людей, которые находятся в розыске или под преследованием в России. Был и [обратный] обменный кейс, когда Россия выдавала человека Узбекистану. Поэтому я ближайшим рейсом улетела в Грузию и там где-то полгода ждала, пока Германия одобрит мне гуманитарную визу.

Если бы Узбекистан не мог тебя выдать, ты бы там осталась?

На те полгода, что я ждала визу, — да. В Грузии у меня не было никого.

А в Узбекистане, насколько я знаю, живет твоя бабушка и ты там родилась? 

Мой дедушка со стороны отца — кореец. Его мать, моя прабабушка, в 1950-е годы, во время корейской войны, бежала с родителями на Дальний Восток. [Советская власть] корейцев считала неблагонадежными и отправляла в Центральную Азию. Так моя семья попала в Казахстан, а потом уже переехала в Узбекистан: там было много депортированных корейцев, наверное, [родным там] было комфортнее.

Моя бабушка со стороны отца белоруска, хотя считает себя русской. После Второй мировой войны ее отца отправили дослуживать в Самарканд, тоже в Узбекистан. Там бабушка и дедушка и встретились. 

А вот моя мама родилась уже в Кыргызстане — ее маму отправили туда работать. Тогда особо никого не спрашивали — власти просто отправляли людей, куда хотели. 

Твоих бабушек и дедушек заставляли переезжать из одного места в другое, а теперь и ты переживаешь похожий опыт. Ты не проводила параллели между собой, своими предками и тем, какую роль государство сыграло в вашей жизни?

До определенного возраста история семьи меня вообще не волновала. Я начала задавать вопросы, только когда повзрослела. Мне стала интересна история со Сталиным и корейцами, потому что их отправляли в ужасные условия, а огромное количество людей просто не доезжало [до места депортации].

На самом деле я только сейчас осознаю, что обе стороны [моей семьи происходят] из Центральной Азии. И для меня было так удивительно, что политика сыграла в этом решающую роль. Бабушка с дедушкой, а затем и родители познакомились потому, что оказались в чужой стране.

В какой момент ты переехала в Россию?

Мое детство прошло между Узбекистаном и Кыргызстаном. Мы постоянно летали туда-сюда: там одна бабушка, здесь другие бабушка с дедушкой. Когда я была в третьем и четвертом классе, мы с мамой жили в Китае. А потом она приняла решение получить российское гражданство и уехала в Россию. 

Как объяснила мама, в Китае она сильно ностальгировала по языку и культуре. Хотя в России на тот момент то ли вообще никогда не была, то ли [как-то] навещала родственников.

[После миграции] нам сделали гражданство меньше чем за год, но жить в центре мы не могли — семью распределили на получение документов в Воронеж. В Москву в первый раз я приехала, кажется, в 12 лет.

Осенью 2023 года ты давала интервью Карену Шаиняну** и тогда еще жила в центре для беженцев в Ганновере. Что изменилось с тех пор?

Я все так же нахожусь в Ганновере, уже почти год. Но у нас [с супругом] наконец-то появилась квартира. Мы должны были ее искать сами, но в городе есть специальная организация, которая этим занимается, [если] ты платишь определенный взнос. Пока мы не работаем, жилье оплачивает государство.

«Скучаю по московским судьям»

В России у тебя был большой опыт взаимодействия с правовыми структурами: в 2022 году ты выступала общественным защитником от «ОВД-Инфо». По твоим наблюдениям, как в то время российские суды относились к женщинам, которых преследовали за антивоенную деятельность?

Из десятков судей, которые мне попались, только две, наверное, были в ужасном невменозе. Остальные все прекрасно понимали. Мы могли пошутить, поприкалываться [во время процесса].

Был один необычный случай. Тогда абсолютно всех, кого задержали [на акциях протеста], отправляли под арест. В зале суда всегда сидела полиция, чтобы сразу [после оглашения приговора] забрать подсудимого из зала. И у девочки прямо на судебном заседании началась истерика. У нее как раз была арестная статья. А она еще школьница, лет восемнадцать. 

Как я потом узнала, [из-за того, что] над ней стебались эти полицейские, у нее случился нервный срыв. Я попросила перенести заседание. После перерыва подошла к судье, чтобы вручить ей ходатайство, а она улыбнулась, просто написала на стикере слово «Штраф» и показала его мне. Я поняла, что девушке назначили штраф, а не арест, и улыбнулась в ответ. Помощница судьи тоже улыбалась от всей этой ситуации. Вот такие судьи были.

Вообще, я участвовала более чем в ста судебных заседаниях. И районные суды, по крайней мере в Москве, прямо женские-женские. Мужчин среди судей было буквально два человека.

Наверное, единственное, по чему я скучаю в России, как бы странно это ни звучало, — это московские судьи. Потому что они все понимают. У меня с ними были моменты какого-то панибратства и никогда не было конфликтов.

Но какие решения они в итоге выносили?

Все обвинительные.

Такое ощущение, что судья, которая выписала школьнице штраф, и та, которая отправила Сашу Скочиленко в колонию на семь лет, — это разные люди, будто они существуют в параллельных мирах. Как ты думаешь, есть вероятность, что российское общество на самом деле не так сильно разобщено, как кажется?

Я не уверена, что те прекраснейшие судьи, с которыми я работала [вынесли бы более мягкий приговор Саше Скочиленко]. Потому что они все же выносили жесткие решения. Когда им говорили давать арест, они всем поголовно давали арест, хотя можно было выписать штраф. 

Одна судья отправила под арест человека с эпилепсией, которого на скорой увезли из зала и у которого три дня подряд не проходили приступы.

[С другой стороны] не раз московские судьи на заседании при подзащитных говорили мне: «Не для этого я учился, чтобы сейчас политикой заниматься, я вообще не должен этого делать». Они шли на юридический факультет, [потому что] думали, что будут [бороться] за справедливость, а столкнулись с суровой реальностью.

Возможно, такие серьезные уголовные дела [как у Скочиленко] не поручают судьям, которые не готовы взять на себя [вынесение несправедливого приговора].

Но что касается разобщенности в обществе, мне кажется, что судьи — это отдельная каста людей, они знают законодательство. Моя бабушка, например, была бы гораздо радикальнее большинства московских судей, которых я знала, и давала бы [подсудимым] максимальный срок [без указки] по доброй воле.

«Жила бы спокойно в России, родила, как все нормальные люди»

Получается, ты полностью сепарировалась от семьи. Между вами несколько государственных границ и других неприятных вещей, которые затруднили бы твое возвращение домой.

Ну смотря как вернуться. К маме я могла бы спокойно приехать, у нас прекрасные отношения. Они с братом сильно по мне скучают, но в то же время она рада, что я здесь. Особенно после того, как стало известно, что ребят [проходящих по делу «Весны»] отправили в СИЗО.

При этом твои мама и бабушка поддерживают войну. Ты помнишь момент, когда ты осознала, что они по-другому смотрят на происходящее?

Они и до войны не особо поддерживали то, что я занималась политикой, переживали за меня. Их действующая власть устраивала. Какого-то переломного момента, [когда я поняла] что они поддержали войну, я не помню. Мама не хочет общаться на эту тему. Думаю, она переживает, что я наговорю лишнего и к ней еще раз придут с обыском.

Бабушка, когда начались [военные действия в Украине], была суперрадикальна, делала резкие выпады в адрес украинцев и Украины, хотя у нее там друзья. [Если] любого сторонника Соловьева взять, он будет говорить ровно то же, что и она: «Россия не нападала на Украину, а защищалась. Иначе бы Украина напала на Россию. И вообще, почему вы все гоните на Россию, если войну начали США?»

Даша Пак. Фото: из личного архива героини

Но мне кажется, что мама, бабушка и в целом люди, которые в первые дни поддержали [военные действия], сейчас сильно подостыли. Они уже свыклись с [войной], она их мало волнует. Бабушка во время моего последнего разговора сказала: «Надоел Соловьев, не хочу про это ничего слышать».

Иногда, когда я пишу что-то о политике, она ставит странные реакции на мои истории [в инстаграме***]. Например, недавно я выложила украинский флаг на фоне церкви, а она поставила реакцию с аплодисментами. Наверное, случайно на нее тыкнула. Не знаю, какой позиции она сейчас придерживается.

Не чувствуешь ли ты себя непонятой и одинокой в семье из-за того, что у вас настолько разные взгляды на политику?

Чувствую. И еще чувствую обиду: все же я подверглась политическим репрессиям от власти, которую в моей семье поддерживают. [Мама и бабушка] говорили, что это из-за меня прошел обыск, на меня завели уголовное дело и [по своей вине] я не могу вернуться.

То есть это ты виновата, а не государство?

Да, я виновата. Я пыталась объяснить, что идут репрессии, но реакции ноль. Не знаю, во многих ли семьях так, но моя очень консервативная. Мнение старших правильное, всегда таким было и всегда будет. Главное — это возраст. А я «еще мало пожила», «не видела девяностые».

То есть для них ты просто сделала что-то плохое и тебя наказали?

Да. Это нам понятно, что преследовать за слова — это репрессии. Но они это так не называют. Возможно, считают так [про себя]. Честно, не знаю.

Как только я начала работать на [предвыборных] кампаниях и все больше времени уделяла политике, меня постоянно тормозили. А когда все случилось, я услышала: «Мы же тебя [предупреждали]. Говорить надо было меньше. Сейчас жила бы спокойно в России, родила, как все нормальные люди. Мы бы внуков и правнуков нянчили».

Мне жаль, что тебе приходится это выслушивать.

На самом деле временами смешно. Но я понимаю, что эта модель [жизни] не только моей бабушки, а многих россиян. Я вижу их постоянно в комментариях, в интервью и репортажах, в Германии [своими глазами]. Не могу понять этих людей и чувствую огромную злость. 

«Снятся кошмары, как нелегально еду в Россию»

Ты начала заниматься политическим активизмом в 2021 году в штабе Любови Соболь* в качестве волонтера. К тому моменту уже жестоко подавили митинги в поддержку Навального, самого его судили — и в целом по стране сильно закручивали гайки. Ты не боялась?

Нет. Мне кажется, человек в 18 лет вообще мало чего боится. Тогда казалось, что это абсолютно нормальное желание — почувствовать экстрим: ух ты, политика, выборы, ты можешь внести свой вклад. Страха не было, был интерес и желание принести пользу.

Вспоминаю себя в 18 лет — я бы тогда ни за что не пошла в активизм. Поступила на первый курс в 2012 году, это разгар «снежной революции» — Болотная площадь, Марш миллионов. Я ни в чем не участвовала по разным причинам. Мое поколение было более пассивным, чем твое?

Мне, наоборот, кажется, что Болотная площадь была более активная, чем Пушкинская, и чем вообще все, что в 2021–2023 годах происходило в центре Москвы.

Я сужу по своим однокурсникам. Большинство было против власти, но, сколько бы я их ни звала на митинги, они не выходили. 

Даже после [февраля 2022 года], потому что страшно. Поэтому не думаю, что мое поколение отважное. Из 40–50 человек в моей группе никто, кроме меня, не был на антивоенных митингах. И это журфак, где люди должны более-менее разбираться в политике.

Могло это быть связано с репрессиями со стороны вузовского руководства? Известны же факты давления на студентов.

У нас [во МГИКе] такого не было. Никто этим [в тот момент] не занимался, кроме меня. А я постоянно прогуливала, потому что уже [сотрудничала с] «ОВД-Инфо». Приезжала в институт раз в две недели. Заведующая кафедрой, встретив меня, говорила: «О, Даша появилась. Значит, все в порядке». Преподаватели знали, чем я занимаюсь, кто-то из них был на меня подписан [в соцсетях].

Сейчас же там происходит полная дичь. Поставили нового декана — это Юрий Кот, бывший украинский телеведущий, которого избили на Майдане, а сейчас он у Соловьева постоянно отвисает. Новое руководство вуза полностью гасит любую инициативу, не только политическую.

Как ты думаешь, почему ваше поколение считают самым смелым в истории новой России?

Я последний раз эту точку зрения слышала у [Екатерины] Шульман*, когда были митинги в поддержку Навального, и еще Яна Троянова* хвалила наше поколение.

Когда смотришь на [молодых людей, вышедших протестовать на] Пушкинскую площадь, кажется, что вся молодежь такая смелая. Но в своем обычном, студенческом окружении, неполитическом, я не видела этой активности. 

У меня есть друзья — политические активисты, которые сейчас все или под уголовкой, или в розыске [в России] и потому находятся за границей. Но у меня просто такая выборка. 

Почему одни выходят, а другие нет?

Я задавала этот вопрос своей хорошей на тот момент подруге, с которой мы вместе учились. Когда я шла на митинг, она переживала за меня, постоянно писала и следила за новостями. По сути, находилась на этом митинге, просто дистанционно. Когда стало понятно, что начнется война, она предложила сделать футболки, как у «Тату», и ходить в них по вузу. 

Но митинги для нее были чем-то запретным. Мне кажется, повлияло то, как жестоко разогнали протесты против ареста Навального в 2021 году. Она опасалась за себя и опасалась реакции родителей. 

У людей постарше, вроде меня, есть некое идеализированное представление о нынешней молодежи. Пусть у нас ничего не получилось, но у вас, нынешних 20-летних, которые ходят на митинги и борются, несмотря на то что их бьют полицейские, а власти объявляют экстремистами, — вот у вас точно получится, потому что вы другие. Как ты думаешь, это ожидание вообще справедливо? Не хочется сказать: ребята, а почему вы перекладываете такую ответственность на нас?

Нет, такого чувства у меня нет. Я тоже, наверное, скоро начну надеяться на следующее поколение. У нашего по итогу все же не получилось. Мне кажется, активизм в России абсолютно раздавлен. Практически ежедневно в сводках «ОВД-Инфо» я вижу, как кто-то выходит [на пикеты], просто их вяжут очень быстро. 

Пикетчики — отважные люди. Но это совсем не мое поколение, а взрослые женщины старше сорока. 

Все, с кем я дружила и общалась на кампаниях, находятся в эмиграции и, к сожалению или к счастью, возвращаться не собираются. Все уехали. То есть всех выдавили.

А тебя тоже выдавили?

Меня выдавили, конечно. Я бы окончила вуз, прежде чем эмигрировать. Когда на меня завели уголовное дело, я была в Узбекистане, у меня был обратный рейс в Москву через два дня. Все это время я сидела и думала, как подготовиться к тому, что через два дня меня арестуют в аэропорту. Друзья, юристы и супруг меня пытались переубедить, и в итоге я не стала возвращаться. Думаю, правильно сделала. 

Временами мне снятся кошмары, как я зачем-то нелегально еду в Россию: пересекаю границу, чтобы там побыть и потом так же нелегально уехать. 

Во сне я понимаю, что нахожусь под уголовным преследованием. И что если сейчас пограничник, который проходит мимо, решит до меня докопаться и поймет, что мой паспорт поддельный, то мне не сдобровать. В обычной ситуации я бы воспринимала поездку в Россию нормально, но в моем случае это кошмар.

А как ты видишь свое будущее в Германии? Планируешь там учиться, работать?

Сейчас я учу немецкий язык и собираюсь поступать в университет в Германии на политологию, чтобы в дальнейшем работать в некоммерческих организациях, которые помогают продвигать демократию и демократические институты в авторитарных странах. Можно ли это назвать активизмом? В привычном понимании активизма, как это было в России, уже нет. Пока не [нахожу] в себе силы на это.

Редактор: Юля Красильникова
* Признаны Минюстом иноагентами.
** Включены в перечень террористов, экстремистов, экстремистских организаций. Запрещены в РФ. Также признаны иноагентами.
*** Instagram принадлежат компании Meta, признана экстремистской в РФ.
Поддержите «Гласную»Помогите нам сделать новую историю — станьте частью нашего сообщества
валюта пожертвования
Размер пожертвования
100
300
500
1000
Способ оплаты
Умный платёж (₽)
Банковская карта (₽)
ЮMoney (₽)
Ваши данные
Укажите ваше имя

УСЛОВИЯ ОПЛАТЫ​
«Гласная» предлагает вам осуществить дарение на следующих условиях: 

1. Настоящее предложение является предложением проекта «Гласная» заключить с любым, кто отзовется на данное предложение (далее — Даритель), договор дарения на условиях, предусмотренных ниже. 

2. Предложение вступает в силу со дня, следующего за днем его размещения на сайте «Гласной» в интернете по адресу https://glasnaya.media (далее — Сайт) и действует бессрочно. 

3. В предложение могут быть внесены изменения и дополнения, которые вступают в силу со дня, следующего за днем их размещения на Сайте. 

4. Даритель безвозмездно передает в собственность «Гласной» денежные средства в размере, определяемом Дарителем, на поддержку деятельности «Гласной». 

5. «Гласная» вправе в любое время до передачи ей дарения и в течение 10 дней после от него отказаться. В случае отказа от дарения после его передачи «Гласная» возвращает дарение в течение 10 дней после принятия решения об отказе. В случае невозможности передать дарение Дарителю оно остается в распоряжении «Гласной». 

6. Даритель вправе отказаться от своего дарения в течение 10 дней со дня совершения транзакции. О своем желании Даритель извещает «Гласную» по электронной почте по адресу [email protected]. «Гласная» обязуется вернуть денежные средства в течение 10 дней с момента заявления Дарителя. 

7. Если Даритель подписался на ежемесячное списание средств с банковской карты, привязанной к счету Дарителя, впоследствии он вправе отменить ежемесячные платежи. Для отмены платежей Дарителю необходимо перейти на страницу «Отмена подписки на платежи» на сайте. 

8. Совершая действия, предусмотренные данным предложением, Даритель подтверждает, что ознакомлен с условиями и текстом настоящего предложения, целями деятельности «Гласной», осознает значение своих действий, имеет полное право на их совершение и полностью принимает условия настоящего предложения. 

9. В соответствии с Федеральным законом N 152-ФЗ «О персональных данных» Даритель настоящим дает свое согласие на обработку своих персональных данных любыми не запрещенными законом способами для целей исполнения настоящего предложения и подтверждает, что ознакомлен с политикой конфиденциальности.

Я принимаю Условия оплаты

ПОЛИТИКА КОНФИДЕНЦИАЛЬНОСТИ​
1. Общие положения

1.1. Настоящая политика обработки персональных данных (далее – Политика) проекта «Гласная» разработана в соответствии с Федеральными законами от 27 июля 2006 г. № 149-ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации» и от 27 июля 2006 г. № 152-ФЗ «О персональных данных», иными нормативно-правовыми актами по вопросам персональных данных.

1.2. Назначением Политики является обеспечение защиты прав и свобод субъекта персональных данных при обработке его персональных данных (далее – ПДн) Оператором.

1.3. Термины, используемые в тексте настоящей Политики, подлежат применению и толкованию в значении, установленном Федеральным законом от 27 июля 2006 г. № 152-ФЗ «О персональных данных».

1.4. Основные права и обязанности субъекта персональных данных:

  • субъект персональных данных имеет право на получение у Оператора информации, касающейся обработки его персональных данных; 
  • субъект персональных данных вправе требовать от Оператора уточнения его персональных данных, их блокирования или уничтожения в случае, если персональные данные являются неполными, устаревшими, неточными, незаконно полученными или не являются необходимыми для заявленной цели обработки, а также принимать предусмотренные законом меры по защите своих прав; 
  • если субъект персональных данных считает, что Оператор осуществляет обработку его персональных данных с нарушением требований законодательства или иным образом нарушает его права и свободы, субъект персональных данных вправе обжаловать действия или бездействие Оператора в уполномоченный орган по защите прав субъектов персональных данных или в судебном порядке; 
  • субъект персональных данных имеет право отозвать согласие на обработку персональных данных;
  • субъект персональных данных имеет право на защиту своих прав и законных интересов, в том числе на возмещение убытков и (или) компенсацию морального вреда в судебном порядке. 

1.5. Основные обязанности Оператора:

  • предоставлять субъекту персональных данных по его письменному запросу информацию, касающуюся обработки его персональных данных, либо на законных основаниях предоставить отказ в предоставлении такой информации в срок, не превышающий тридцати дней с момента получения Оператором соответствующего запроса; 
  • по письменному требованию субъекта персональных данных уточнять обрабатываемые персональные данные, блокировать или удалять, если персональные данные являются неполными, устаревшими, неточными, незаконно полученными или не являются необходимыми для заявленной цели обработки, в срок, не превышающий тридцати дней с момента получения Оператором соответствующего требования; 
  • в случае достижения цели обработки персональных данных третьих лиц незамедлительно прекратить обработку персональных данных и уничтожить соответствующие персональные данные в срок, не превышающий тридцати дней с даты достижения цели обработки персональных данных, если иное не предусмотрено договором, стороной которого, выгодоприобретателем или поручителем по которому является субъект персональных данных, иным соглашением между Оператором и субъектом персональных данных; 
  • в случае отзыва субъектом персональных данных согласия на обработку своих персональных данных прекратить обработку персональных данных и уничтожить персональные данные в срок, не превышающий тридцати дней с даты поступления указанного отзыва, если иное не предусмотрено соглашением между Оператором и субъектом персональных данных; 
  • при обработке персональных данных Оператор принимает необходимые правовые, организационные и технические меры для защиты персональных данных третьих лиц от неправомерного или случайного доступа к ним, уничтожения, изменения, блокирования, копирования, предоставления, распространения персональных данных, а также от иных неправомерных действий в отношении персональных данных. 

1.6. Оператор собирает, использует и охраняет персональные данные, которые предоставляет субъект персональных данных при использовании сайта «glasnaya.media» и мобильных приложений с любого устройства и при коммуникации в любой форме, в соответствии с данной Политикой.

2. Цели сбора и обработки персональных данных

2.1. ПДн собираются и обрабатываются Оператором в целях:

  • коммуникации с субъектом персональных данных, когда он обращается к Оператору;
  • отправки отчетов о расходовании собранных средств;
  • организации участия субъекта персональных данных в проводимых Оператором мероприятиях и опросах;
  • предоставления субъекту персональных данных информации о деятельности Оператора;
  • направления субъекту персональных данных новостных материалов;
  • для других целей с согласия субъекта персональных данных.

3. Правовые основания обработки персональных данных

3.1. Правовыми основаниями обработки ПДн являются:

  • Федеральный закон от 27 июля 2006 г. № 149-ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации»; 
  • Федеральный закон от 27 июля 2006 г. № 152-ФЗ «О персональных данных»;
  • Положение об особенностях обработки персональных данных, осуществляемой без использования средств автоматизации (утв. Постановлением Правительства Российской Федерации от 15 сентября 2008 г. № 687); 
  • Постановления от 1 ноября 2012 г. № 1119 «Об утверждении требований к защите персональных данных при их обработке в информационных системах персональных данных»; 
  • Приказ ФСТЭК России от 18 февраля 2013 г. № 21 «Об утверждении состава и содержания организационных и технических мер по обеспечению безопасности персональных данных при их обработке в информационных системах персональных данных»; 
  • Приказ Роскомнадзора от 5 сентября 2013 г. № 996 «Об утверждении требований и методов по обезличиванию персональных данных»; 
  • иные нормативные правовые акты Российской Федерации и нормативные документы уполномоченных органов государственной власти; 
  • согласие на обработку персональных данных.

4. Объем и категории обрабатываемых персональных данных, категории субъектов персональных данных

4.1. Персональные данные, разрешенные к обработке в рамках настоящей Политики, предоставляются субъектом персональных данных путем заполнения веб-форм на сайте, предоставления информации в сообщениях, направляемых Оператору, или другим образом свободно, своей волей и в своем интересе.

4.2. Субъектами персональных данных являются пользователи и авторы проекта «Гласная».

4.3. Субъекты персональных данных сообщают следующую персональную информацию:

  • имя, фамилию;
  • e-mail;
  • номер контактного телефона.

4.4. Оператор защищает данные, которые автоматически передаются в процессе просмотра субъектом персональных данных рекламных блоков, в том числе информацию cookies.

4.5. Оператор осуществляет сбор статистики об IP-адресах своих посетителей. Данная информация используется с целью выявления технических проблем.

4.6. Оператор не проверяет достоверность персональных данных, предоставленных субъектом, и не имеет возможности оценить его дееспособность. Однако Оператор исходит из того, что субъект персональных данных предоставляет достоверные и достаточные данные и поддерживает эту информацию в актуальном состоянии.

5. Порядок и условия обработки персональных данных

5.1. Оператор осуществляет сбор, запись, систематизацию, накопление, хранение, уточнение (обновление, изменение), извлечение, использование, передачу (распространение, предоставление, доступ), обезличивание, блокирование, удаление и уничтожение персональных данных.

5.2. Обработка персональных данных осуществляется Оператором следующими способами:

  • неавтоматизированная обработка персональных данных;
  • автоматизированная обработка персональных данных с передачей полученной информации по информационно-телекоммуникационным сетям или без таковой; 
  • смешанная обработка персональных данных.

5.3. Сроки обработки персональных данных определены с учетом:

  • установленных целей обработки персональных данных;
  • сроков действия договоров с субъектами персональных данных и согласий субъектов персональных данных на обработку их персональных данных; 
  • сроков, определенных Приказом Минкультуры России от 25 августа 2010 г. № 558 «Об утверждении “Перечня типовых управленческих архивных документов, образующихся в процессе деятельности государственных органов, органов местного самоуправления и организаций, с указанием сроков хранения”». 

5.4. Оператор не раскрывает третьим лицам и не распространяет персональные данные без согласия субъекта персональных данных (если иное не предусмотрено федеральным законодательством РФ).

5.5. Условием прекращения обработки персональных данных может являться достижение целей обработки персональных данных, истечение срока действия согласия или отзыв согласия субъекта персональных данных на обработку его персональных данных, а также выявление неправомерной обработки персональных данных.

6. Безопасность персональных данных

6.1. Для обеспечения безопасности персональных данных при их обработке Оператор принимает необходимые и достаточные правовые, организационные и технические меры для защиты персональных данных от неправомерного или случайного доступа к ним, их уничтожения, изменения, блокирования, копирования, предоставления, распространения, а также от иных неправомерных действий в отношении персональных данных согласно Федеральному закону от 27 июля 2006 г. № 152-ФЗ «О персональных данных» и принятым в соответствии с ним нормативным правовым актам.

6.2. Оператором приняты локальные акты по вопросам безопасности персональных данных. Сотрудники Оператора, имеющие доступ к персональным данным, ознакомлены с настоящей Политикой и локальными актами по вопросам безопасности персональных данных.

7. Актуализация и уничтожение персональных данных, ответы на запросы субъектов на доступ к персональным данным

7.1. В случае подтверждения факта неточности персональных данных или неправомерности их обработки, персональные данные подлежат их актуализации Оператором, обработка прежних при этом прекращается.

7.2. При достижении целей обработки персональных данных, а также в случае отзыва субъектом персональных данных согласия на их обработку персональные данные подлежат уничтожению, если иное не предусмотрено иным соглашением между Оператором и субъектом персональных данных.

7.3. Субъект персональных данных имеет право на получение информации, касающейся обработки его персональных данных. Для получения указанной информации субъект персональных данных может отправить запрос по адресу: [email protected].

8. Ссылки на сайты третьих лиц

8.1. На сайте могут быть размещены ссылки на сторонние сайты и службы, которые не контролируются Оператором. Оператор не несет ответственности за безопасность или конфиденциальность любой информации, собираемой сторонними сайтами или службами.

Я принимаю Политику конфиденциальности
Перенаправление на безопасную страницу платежа...

«Гласная» в соцсетях Подпишитесь, чтобы не пропустить самое важное

Facebook и Instagram принадлежат компании Meta, признанной экстремистской в РФ

К другим материалам
«Тюрьма и война — главные сюжеты в России»

Документалистка Юлия Вишневецкая — о монологах жен вагнеровцев и протестном потенциале женских чатов

«У нашего поколения все же не получилось»:

21-летняя активистка Дарья Пак — об обысках, репрессиях и вынужденной миграции

«Здесь Росгвардия не положит людей на концерте лицом вниз»

Вера Мусаелян и Евгения Попова — о жизни музыкантов, покинувших Россию

«Они продолжают «воевать» дома — но не с врагом, а с окружающими»

Журналистки Оля Чуракова* и Соня Гройсман* — о сестрах солдат и насилии в их семьях

«Представьте, что на всю жизнь нужно перестать держать любимого за руку»

Квир-активистка — о том, как признание ЛГБТ «экстремистским движением» повлияет на каждого и каждую

«Публичный рассказ о насилии — это гражданский поступок»

Журналистка Настя Красильникова — о культуре отмены в России и фактчекинге домогательств

Читать все материалы по теме