Женщины в первом ряду Протесты, в которых активистки задавали тон

Женщин редко считают политической угрозой. Но именно поэтому их протесты порой оказываются самыми неожиданными для власти. «Гласная» рассказывает о пяти разных странах, от Ирана до России, где женское недовольство выплеснулось на улицы, и о том, к чему это привело.

«Женщина. Жизнь. Свобода». Иран, 2022 год

28 февраля 2026 года США и Израиль начали бомбардировки Ирана. В первый же день был убит верховный лидер аятолла Али Хаменеи. Дональд Трамп в разгар бомбардировок призвал жителей Ирана воспользоваться ситуацией и возобновить протесты, жестоко подавленные властями в начале этого года. Тогда тысячи иранских демонстрантов были убиты силовиками, десятки тысяч — задержаны. 

Толчком к началу иранских протестов в этот раз стали высокие цены и инфляция, но недовольны иранцы многим: в стране более 30 лет на фоне экономического кризиса процветали религиозная диктатура и репрессии. А женщины в Исламской Республике и вовсе чувствуют себя людьми второго сорта.

Осенью 2022 года в Тегеране местная «полиция нравов» задержала иранку курдского происхождения Махсу Амини за неправильное ношение хиджаба. Спустя несколько часов Амини доставили в больницу, где она скончалась. Власти настаивали на том, что у здоровой 22-летней девушки в следственном изоляторе случился сердечный приступ, однако свидетельницы и свидетели говорят, что силовики избили ее.

После гибели Амини иранки начали массово выходить на улицы Тегерана с лозунгами «Женщина, жизнь, свобода».

Они снимали хиджабы, жгли их под камерами, прекрасно зная, что это может закончиться задержаниями, избиениями и убийствами.

Причем избить и убить могут как силовики, так и близкие: в Иране практикуют «убийства чести», когда «опозорившую семью» женщину без суда и следствия лишают жизни ее же родственники.

О происходящем в Иране стали писать мировые издания, включая Le Monde, Би-би-си, The Guardian, NYT. Смерть Махсы Амини запустила череду женских протестов сначала в Тегеране, потом — во всем Ирана, а дальше и в разных странах мира.

Женщины в Иране не стали политической силой внезапно, лишь в 2022 году. Они активно участвовали в исламской революции 1979 года, выступали против режима шаха Мохаммеда Резы Пехлеви. В Иране семидесятых росло социальное неравенство, языки нацменьшинств стирались, а с недовольными расправлялась тайная полиция. Шах, хоть и проводил либеральные реформы, своей мизогинии не скрывал. Поэтому иранки самых разных взглядов — светские и религиозные, левые и консервативные — выходили на протесты.

Революционеры во главе с духовным и политическим лидером аятоллой Хаменеи обещали иранцам, что после падения шаха Иран станет справедливым государством, где больше не будет политических тюрем, тайной полиции, пыток и авторитаризма.

Им говорили, что новая власть будет уважать человеческое достоинство, а религия останется личным выбором.

И женщины боролись за свободу — для себя и для всей страны. Но когда революция победила, а к власти пришел аятолла Хаменеи, выяснилось, что их лишь использовали для массовости. Уже в первые месяцы в Исламской Республике женщин начали притеснять: сперва режим сделал обязательным ношение хиджаба в государственных учреждениях, потом снова разрешил брать в жены девятилетних девочек, затем вернул ограничения на профессии, образование, участие в политике и общественной жизни.

8 марта 1979 года, вскоре после победы революции, в Тегеране прошли массовые демонстрации женщин, выступавших против обязательного ношения хиджаба, однако новый режим, еще недавно обещавший свободу, жестоко подавил эти выступления. Бесправие женщин стало одной из причин системного конфликта между иранским обществом и Исламской Республикой. А смерть Махсы Амини в 2022-м — одним из его последствий.

«Конституция не написана под женщину». Беларусь, 2020 год

Александр Лукашенко годами повторял, что политика — не женское дело. И в июне 2020-го в интервью украинскому журналисту Дмитрию Гордону произнес фразу, которая разозлила многих белорусок и белорусов: «Наша конституция не написана под женщину». 

Чиновники в большинстве своем поддержали Лукашенко. Вот, к примеру, слова из интервью Лидии Ермошиной, бывшей председательницы Центризбиркома Беларуси и одной из главных союзниц Лукашенко: «Женщинам политика неинтересна.

Представьте себе двух подруг, которые за чашкой кофе сидят и обсуждают, кто станет президентом США. Да это им в голову не придет!

Женщин интересует конкретика. Вот выйти замуж — это результат. Пошить платье, испечь тортик — тоже результат. Женщина по своей натуре аполитична. Кстати, приличный человек всегда аполитичен». На протяжении нескольких десятков лет Ермошина занималась фальсификацией результатов президентских выборов, помогая Лукашенко удерживать власть.

Не видя в женщине опасного политического соперника, глава Беларуси допустил Светлану Тихановскую к выборам. Другие оппоненты — мужчины (банкир Виктор Бабарико, бывший посол Валерий Цепкало и популярный блогер Сергей Тихановский) — были задержаны или вынуждены покинуть страну. Бабарико обвинили в финансовых преступлениях, а Тихановского — в организации массовых беспорядков. Оба были признаны узниками совести.

А вот «простая домохозяйка, которая жарит котлеты» показалась Лукашенко в лучшем случае безопасным спойлером.

Регистрация в качестве кандидатки Светланы Тихановской должна была продемонстрировать лояльность и снисходительность Лукашенко и к протестующим, и к самим женщинам.

«Я готов всегда со всеми (дебатировать. — Прим. “Гласной”), но с моей стороны было бы даже некрасиво… О чем бы мы с ней дебатировали? Сидит Светлана, без бумажек, а говорить-то не о чем. Я же понимаю, что ее выпихнули и развернули как некое знамя. Она хорошую котлету только что приготовила, может, детишек накормила, еще запах этой котлеты приятный есть, а тут дебаты надо вести по каким-то гадким вопросам» — так отзывался Александр Лукашенко о своей сопернице на президентских выборах.

Во время самых массовых за всю историю независимой Беларуси протестов на улицы вышли женщины в белом с цветами и флагами. Десятки тысяч белорусок самого разного возраста и профессий каждую субботу скандировали «Жыве Беларусь!» и выстраивались в километровые шеренги на улицах городов.

Силовики сначала не понимали*, как с этим работать. Они привыкли жестко разгонять протесты, но не были готовы к тому, что на демонстрации выйдут женщины с цветами. В итоге грубая сила победила: против мирных протестующих, в том числе и против женщин, было применено оружие, насилие, а позже — пытки в СИЗО и ЦИПах. Самой известной «пыточной» во всей Беларуси тогда стал ЦИП на Окрестина в Минске.

Белорусские женщины в 2020 году буквально отбивали мужчин от ОМОНа, цепляясь за экипированных силовиков. Тогда по соцсетям разошлись фотографии жестких задержаний и женского сопротивления: участницы выходили из строя протестующих и шли обнимать омоновцев, стоящих со щитами напротив толпы.

Три женщины — Мария Колесникова, Светлана Тихановская и Вероника Цепкало — стали не просто символами протеста, а его лидерами. После подачи заявления в Центризбирком представительницы трех штабов объединились вокруг Светланы Тихановской. Кампания была построена на том, что после победы Тихановская объявит новые, честные выборы.

Позже при попытке нелегальной депортации из страны Мария Колесникова порвала свой паспорт, чтобы остаться в Беларуси, и в итоге провела пять лет в застенках белорусских колоний в режиме «инкоммуникадо». Светлану Тихановскую выдворили из страны, Вероника Цепкало тоже была вынуждена уехать.

Но, оказавшись за границей, Тихановская не перестала бороться: она смогла вывести белорусский протест на новый уровень — в кабинеты Европарламента, Совета Европы и Белого дома. Она добилась санкций для режима и источников его дохода, включая главное госпредприятие — «Беларуськалий». Благодаря налаженным связям с властями Польши и Литвы многие белорусы в вынужденной эмиграции сегодня могут получить вид на жительство по упрощенной схеме. Под действием санкций экономика Беларуси вошла в небывалую до того зависимость от России, и страна на протяжении нескольких лет была должником Москвы номер один. 

В конце концов Лукашенко пришлось начать торговаться с США и Европой за снятие санкций и режим был вынужден отпустить на свободу сотни политических заключенных, включая Марию Колесникову.

Chipko значит «обнимать». Индия, 1970-е годы

В семидесятых годах в горных деревнях на севере Индии начались акции местных жительниц. Женщины обнимали деревья, своими телами защищая их от топора. Незадолго до этого правительство Индии разрешило в регионе коммерческую вырубку лесов, но от них зависела жизнь многих крестьян из горных деревень. В лес ходили за топливом, кормом для скота и пропитанием для людей, материалами для строительства. Леса также выполняли функцию природной дамбы: деревья помогали хотя бы частично сдерживать наводнения, которые нередко случались в регионе.

В 1974 году лесорубы прибыли в деревню Рени, думая, что все жители уже покинули ее: власти выманили оттуда всех мужчин, пообещав им компенсацию за вырубку. О том, чтобы спросить женщин или предложить им отдельную компенсацию, в тогдашней Индии не подумали ни власти, ни корпорации. Но в этих общинах именно женщины несли основную тяжесть повседневного труда, связанного с лесом. Они и стали ключевыми фигурами протеста против вырубки. 

Приехав в Рени, лесоповальщики обнаружили на месте женщин во главе с Гаурой Деви — активисткой низового движения и лидеркой сельской женской общины. Жительницы деревни дежурили у деревьев ночами напролет, несмотря на угрозы и давление. 

Один из лесорубов пытался запугать женщин ружьем, но Деви вышла вперед и сказала:

«Можешь стрелять в меня, только тогда ты сможешь срубить мой дом и забрать его». 

После нескольких суток противостояния лесорубы ушли, а правительство отозвало разрешение на вырубку. 

Движение индийских женщин получило название Chipko, что переводится как «обнимать» или «прикрепляться». Это была не разовая акция — протест распространился более чем на 150 деревень Гималаев.

В конечном счете движение добилось серьезных изменений в лесной политике Индии: в 1980 году в стране приняли Forest Conservation Act, который запрещал перевод лесных земель в иные категории без согласия центрального правительства. В 2006 году начал действовать еще один закон, в котором государство официально признало права общин на использование природных ресурсов и управление ими.

Парадокс ситуации в том, что после того как протест привлек внимание правительства к проблеме вырубки лесов и власти усилили контроль над ресурсами, экологическая ситуация не улучшилась. А местные жители оказались еще больше отчуждены от земель, которыми они традиционно пользовались: новые правила регулировали даже сбор трав и грибов.

Сегодня существующие в Индии запреты не могут остановить потерю влажных лесов в стране, особенно в районах с развитым сельским хозяйством и инфраструктурой. А Гауру Деви, сыгравшую важную роль в движении Chipko, в 2025 году посмертно наградили одной из двух высших гражданских наград штата Уттаракханд.

«Падай, и всё». Судан, 2018 год

В конце десятых годов XXI века Судан находился под властью Омара аль-Башира — военного диктатора, который правил страной почти 30 лет. Экономический кризис, рост цен на все, от хлеба до бензина, коррупция и жестокие репрессии в отношении оппозиционных активистов и простых граждан привели к массовым протестам по всему Судану. Женщины составляли, по разным оценкам, 60–70% участников демонстраций. 

При режиме Омара аль-Башира женщины оказались одной из наиболее угнетаемых групп: принятые при нем законы «общественного порядка» позволяли арестовывать суданок за «нескромную» одежду, «неподобающее поведение» и даже просто за присутствие в публичном пространстве без сопровождения мужчины. Одним из распространенных способов наказания стала порка плетью.

Экономика Судана к началу протестов находилась в затяжном кризисе из-за колониального наследия, санкций и коррупции.

Мужчины массово уезжали в другие страны на заработки, а вот женщинам было запрещено работать за границей.

Поэтому они оставались дома, и им становилось все сложнее содержать семьи. Особенно когда власти решили урезать субсидии на хлеб. Это и стало последней каплей. 

К 2018-м в стране уже существовало множество женских сетей и организаций, таких как No to Oppression against Women Initiative и коалиция MANSAM, которые годами занимались юридической защитой и просвещением женщин внутри Судана. Дарфурский женский форум и другие активистские объединения документировали случаи сексуализированного насилия, работали с жертвами войны и геноцида. Во время революции эти структуры смогли мобилизовать общество. Суданки занимались всем необходимым — от логистики и медицинской помощи до координации и символического лидерства.

Репрессии против протестующих создали риски для режима аль-Башира: насилие над женщинами вызвало недовольство даже среди изначально нейтрально настроенных граждан. Суданская революция стала одним из примеров, где женщины не просто «поддержали» протест, а стали его движущей силой. Хотя диктатор и пытался выставить митингующих «маргиналами», «предателями» и «наемниками», ему это не удалось. Главным слоганом суданских демонстраций стала фраза «Падай, и всё», намекающая аль-Баширу, что ему пора уйти. 

Женщины сделали протест в Судане общенациональным, и в итоге это привело к падению 30-летней диктатуры. Страну ждали военные перевороты, гуманитарная катастрофа и гражданская война. С последствиями которых по-прежнему разбираются женщины. 

«Путь домой». Россия, настоящее время

В России женские движения долгое время оставались в слепой зоне для Кремля, а затем внезапно становились видимой политической силой, даже в условиях жестких репрессий. Один из современных примеров — движение родственниц мобилизованных «Путь домой»*.

21 сентября 2022 года, через полгода после начала войны с Украиной, Владимир Путин, вопреки всем предшествующим обещаниям, объявил о начале мобилизации. Протесты против войны к тому моменту уже были жестоко подавлены, а суды вовсю выносили приговоры по уголовным статьям за «фейки» и «дискредитацию» ВС РФ.

В это время на улицы десятков городов вышли родственницы мобилизованных. Они проводили тихие акции, записывали обращения, требуя возвращения своих близких или хотя бы ротации. Это не был открытый оппозиционный протест, но именно поэтому он и стал особенно неудобен для режима. Ведь, как и двумя годами ранее в Беларуси, на улицах оказались в основном женщины: пенсионерки и матери с детьми.

Движение «Путь домой» появилось осенью 2023 года, когда его участницы опубликовали манифест, в котором пожаловались, что надежд на возвращение близких уже нет, а власти их обманули.

О «Пути домой» заговорили, сообщество стало быстро расти — и одновременно с этим становились все более жесткими нападки со стороны провластных активистов и самих властей. Пропагандист Владимир Соловьев заявлял, что «Путь домой» создан иностранными спецслужбами для подрывной деятельности в России. Митинги сообщества в 2023 и 2024 годах запрещались под предлогом борьбы с коронавирусом, а к его участницам и их мужьям приходили силовики. 

Женщины из «Пути домой» стали говорить с Кремлем и обществом не языком идеологии, а языком личного опыта и потерь.

«Насколько абсурдно все, что сейчас происходит. 2024-й президент объявил Годом семьи. Иронично, учитывая, что жены воют без мужей, дети растут без отцов, а многие уже остались сиротами», — обращались они к российским властям. То, что изначально воспринималось как «частная женская боль», постепенно превратилось в политическое требование.

«Путь домой» объединил десятки тысяч родственников мобилизованных россиян в социальных сетях и офлайн, организовав регулярные акции протеста. Некоторые выходили на пикеты к зданию Минобороны или даже к Кремлю. В ответ власти признали движение и отдельных его участниц иноагентами. Даже телеграм-канал «Пути домой» был помечен плашкой Fake, чтобы минимизировать обращения в организацию и перенаправить людей в другой ресурс с тем же названием — именно он сейчас выдается в гугле при попытке вбить в адресную строку «Путь домой».

Несмотря на давление, сообщество продолжает действовать: участницы выходят на пикеты, пишут обращения к властям и оказывают друг другу поддержку, в том числе юридическую.

* Признаны Минюстом «иностранными агентами».